С первого и до последнего дня
Федор Иванович работал скромным участковым страховым инспектором опочецкого райпо, обслуживавшего пять сельсоветов. В 1938 году его призвали на срочную службу и вскоре направили на учебу в Казанское пехотное училище.
- Никто открыто не говорил, что будет война с Германией. Такие речи в то время были опасны. Но каждый из нас понимал - она неизбежна, - вспоминает Федор Иванович. - 10 июня 1941 года нашу часть, дислоцировавшуюся в Приволжском военном округе, посадили в эшелон и повезли в неизвестном направлении, куда-то на Запад. 21 июня около десяти часов вечера мы прибыли на железнодорожную станцию под Черниговом и стали разгружаться. Наконец нам сказали, что мы направляемся в военные лагеря имени Ворошилова, что в ста километрах от Чернигова. Полк наш был укомплектован личным составом на 50%, одна винтовка образца 1898 года приходилась на несколько человек...
Младшему лейтенанту Федору Васильеву поставили задачу - выдвинуться верхом на лошадях вперед с разведкой. По дороге он попал под бомбежку - разведчики насчитали в небе более 30 самолетов. Жив остался чудом - оказался под убитой лошадью. В себя младший лейтенант пришел в санитарном поезде, в Саратове. Позже узнал, что не только его 820-й полк, но и вся 118-я стрелковая дивизия полегла.
- Если говорить о победе, то для нас она наступила 13 мая. Плохо мы ее встретили, очень плохо. В лесах под пражским городом Словоницы уничтожали власовскую дивизию. Представьте себе, каково в своих стрелять? И жалко, и в то же время злость берет за то, сколько они там наших ребят положили. Не верили, что им сохранят жизнь, если добровольно сложат оружие, потому стреляли до последнего патрона.
Спас 42-ю дивизию
Через третьи руки была получена информация о том, что на Западном берегу Чудского озера сконцентрированы большие силы противника - до 30 тысяч человек. Фашисты задумали уничтожить нашу 42-ю дивизию, когда та втянется в район гдовского поселка Ямм. Она была сильно измотана боями, поэтому могла не выдержать натиска немцев. Передавать эту информацию в вышестоящую инстанцию без подтверждения было нельзя. Федору Васильеву поставили задачу - добыть языка. Он взял с собой пятерых проверенных разведчиков с радистом, и на лыжах по Чудскому озеру они отправились за 18 километров. Залегли на льду в 300 метрах от противника и долго наблюдали за ним. Фашисты грелись у костров.
- Вдоль берега был выкопан окоп. Мы вдвоем с товарищем незаметно подползли к нему и схоронились в нем. Рядом с окопом переодически проходили немцы - следили за обстановкой. Вначале одного тихо сняли и затащили в окоп, потом другого. Обоим засунули в рот кляпы из тряпки и теста. Один оказался солдатом, другой офицером. Два языка - всегда лучше, чем один. Можно вести перекрестный допрос. В этом случае легче установить, врут пленные или говорят правду. Вернувшись, языков тут же допросили. Утром за ними прилетел самолет и увез в штаб округа. После этого в срочном порядке 59-ю армию сняли с Волховскогого фронта и перебросили под Псков. За двух ценных языков Федор Иванович получил первый своей орден - Александра Невского.
Прежде накорми
Армейский разведчик Федор Васильев видел на войне столько смертей, что просто свыкся с мыслью о том, что и он однажды погибнет. Но, видать, не судьба... Удивительное дело, но война научила его ценить жизнь... врагов.
Будучи начальником следственной части 9-й гвардейской армии 3-го Украинского фронта он располагал огромной властью. Мог застрелить любого пленного. Например, за то, что тот врал на допросе или просто потому, что ему не понравился.
- Вы знаете, сколько через меня прошло пленных? Но я ни одного не застрелил! Потому что передо мной был хоть и враг, но, прежде всего, человек. А ведь среди них разные попадались. Иные наотрез отказывались говорить, некоторые специально врали. И силу никогда не применял в отношении пленных. Ума для этого много не надо, а отдача от запугивания и унижения - невелика. Я всегда придерживался правила - прежде накорми пленного, а уж потом допрашивай, ищи ключик к его душе.
Помню, как-то начальник дивизионной разведки приехал ко мне, забрал у меня двух немцев, посадил их в машину и увез в лес. Застрелил там из пистолета в отместку за то, что фашисты расстреляли в Киеве его жену и детей.
Завидный трофей
Под конец войны нашим разведчикам достался легковой автомобиль - мерседес, на котором прежде ездил командир одной из немецких дивизий. На правах военного трофея его взял себе Федор Васильев. Другими словами, мерседес стал его личным автомобилем. Тут же нашлись завистники при больших звездах, кто в открытую, а кто тайно мечтавшие отнять иномарку от разведчика. Но сделать это не удавалось, поскольку Васильев был на хорошем счету у высокого начальства и за него было кому заступиться. Воспользовавшись тем, что Федор Иванович уехал на родину в отпуск, его же сослуживцы взяли и продали кому-то мерседес...
92 - не возраст!
После Великой Отечественной войны Федор Иванович Васильев служил в десантных войсках, в 76-й воздушно-десантной дивизии. На его счету - 380 прыжков.
- Первый раз прыгать с парашютом всегда страшно. Только одни скрывают это, а другие нет. Были ребята, которые ни в какую не хотели покидать самолет. Таких силком выталкивали. Однажды, чтобы успокоить переволновавшегося солдата, я снял с себя свой парашют и отдал ему. А его надел на себя. Почему иные считали, что парашют командира самый надежный? Хотя сами же и укладывали его мне.
С прыжками у Федора Ивановича связано одно неприятное воспоминание. Разбился его однофамилец. Не разобрались сразу и оповестили о трагедии семью Федора Васильева.
Страшные минуты пережила его жена...
В отставку Васильев вышел полковником с должности начальника дивизионной разведки. Отработал двадцать лет в Госстрахе и еще десять - кадровиком в УВД Псковской области. 16 января 2010 года ему исполнится 92 года, с чем его и поздравляет редакция «Псковской правды».
