Похоже, и в этом году на пограничном мосту корзина с цветами с территории Беларуси будет передана для возложения к мемориалу героя Иманта Судмалиса. Но все-таки историческая память вместе с пониманием потихоньку возвращается к нашим власть имущим. В настоящий момент на уровне представительств МИД решают вопрос о переходе ветеранов на латвийскую сторону для возложения венков. Неужели договорятся? Юбилейную 50-ю встречу на Кургане в 2009-м проводит Россия. Средств на мероприятия, которые состоятся в предстоящие выходные, выделено достаточно, и пройдут они, как и подобает, на высоком уровне. Запланированы антифашистский форум с привлечением большого количества молодежи, выступления официальных лиц, возложение цветов, митинг, праздничный концерт, песни у костра, огонь которого согреет душу, сплотит и напомнит о военных буднях, боевых товарищах. «О походах наших, о боях с врагами… где-нибудь, когда-нибудь мы будем вспоминать», — пела Клавдия Шульженко.
Илья Павлович Мокрушников из Даугавпилса бывал на Кургане Дружбы не раз. Собирается и в этом году. Каждая поездка — это масса впечатлений. Только вот никак не получается встретить тех, кто воевал рядом. Хоть прошел Илья Павлович Сталинградский, Донской, Юго-Западный, 3-й Украинский и 2-й Прибалтийский фронт. Ну да не беда — у тех, кто прошел войну, всегда найдутся темы для разговора. «Эх, путь-дорожка фронтовая, не страшна нам бомбежка любая!» — смеялась песня, а в жизни под бомбежкой бывало по-настоящему страшно.
Курс на Сталинград
В апреле 1942-го Илье было девятнадцать, он сдавал экзамены в Иркутском авиатехническом училище. Обучали ребят на фанерных И-16. Но тут приказ — отправить на фронт, и оставшиеся экзамены полетели под откос, как вагоны взорванных немцами эшелонов. Потери железнодорожного транспорта в 1942-м были велики — вероятно, потому будущего авиатехника и отправили изучать железнодорожное дело в запасной полк, в Бурят-Монголию. Вот так авиапрактика! Через три месяца Илья Мокрушников связистом железнодорожного транспорта в звании ефрейтора уже следовал под Сталинград. До Воронежского фронта по железной дороге добирались целый месяц. Запомнилось, что два эшелона с бойцами и вооружением шли на фронт — один с ранеными возвращался обратно. Вот такая пропорция. Путь к фронту сопровождал жуткий аккомпанемент немецких бомбежек с воздуха. Вот и эшелон, в котором ехал Илья, тоже попал под бомбежку. Первый раз бомбанули под Ртищевым. Необстрелянная еще молодежь спокойно сидела в открытом товарняке, свесив ноги и лузгая семечки. Появившиеся в небе самолеты приняли за «наши», кто-то сказал тогда, что «летят они для сопровождения эшелона». Нет, «не наши», и не для того летели. Но в тот раз как-то пронесло. «А вот в районе Байчурово, — вспоминает Илья Палович, — потрепали как следует. Паровоз немцы разбомбили. Обезумевшие от страха люди бросились прятаться в поля, где колосилась рожь и пшеница. Многих тогда смерть настигла. А меня Бог спас. Потом до утра собирали раненых и убитых по тому полю. В Байчурово мертвых закопали в общую могилу, поставили наспех сколоченный деревянный памятник со звездой и дальше двинулись — к утру нам другой состав подогнали. В вагонах народу сильно поубавилось, а до фронта были еще сотни километров. На станции Поворино (Воронежская область) распределили по военным частям. Я попал в штаб 13-й отдельной железнодорожной бригады на фельдъегерскую службу. Работа моя считалась секретной. В бригаду входили батальоны, отдельные эксплуатационные роты занимались подвозкой военных грузов к линии фронта. У немцев было специальное устройство, чтобы ломать рельсы и шпалы. Идет паровоз и тянет эту лом-машину за собой. Наши путейцы восстанавливали выведенные из строя железнодорожные пути. Был и понтонный полк для установки понтонов и прокладывания по ним рельсов в случае взорванных мостов. Моя же служба состояла главным образом в доставке секретных донесений в различные подразделения».
Исключить диверсии
Однажды при выполнении задания Илью ранило в ногу. Ранение сквозное, но нога очень болела, и его отправили в госпиталь. Опасаясь, что может не вернуться в свою часть (тогда это не считалось обязательным, после лечения направляли куда угодно), фельдъегерь ослушался и сбежал обратно, к своим. Медики в части, стоявшей тогда в Себеже, подлечили. И тут вдруг неожиданный приказ от особого отдела Народного коммисариата госбезопасности. Илью откомандировали в спецгруппу. В задачу входило выявление неблагонадежных личностей, пособников немецких оккупантов — «немпосов». Необходимо было обеспечить бесперебойную работу железнодорожного транспорта, исключить диверсии. Приходилось задерживать целые диверсионные группы. Из Себежа особый отдел направили в Резекне, потом в Даугавпилс. Оба города к 27 июля 1944 года были освобождены. «Но люди-перевертыши во время немецкой оккупации находились и здесь, — рассказывает Илья Павлович. — Некоторые не успели по каким-то причинам убежать со своими хозяевами. В транспортный отдел госбезопасности обращались горожане, знающие о прошлых „заслугах“ этих граждан перед немцами. В 1945-м я перешел на оперативную работу в звании младшего лейтенанта. Пришлось наверстывать образование — учился в Тартуском университете, потом закончил Рижскую школу МВД. Работал во многих городах Латвии на разных должностях оперативно-начальствующего состава».
Кошки вместо колбасы
Подполковник в отставке Илья Мокрушников уверяет, что он не большой герой (хотя имеет десятки наград), и приводит в пример своего друга полковника Николая Осипова, воевавшего в пехоте. «Коля был четыре раза ранен. Полежит в госпитале — и опять на передовую. Начал воевать командиром взвода, а закончил командиром батальона. Всю войну на передовой. А вот второму моему знакомому, Михаилу Старожицкому, попавшему на Ленинградский фронт, повоевать долго не довелось — во время обстрела получил осколочное ранение в голову, и для него война закончилась. Осколок в голове у Миши до сих пор — удалять врачи посчитали опасным».
- На войне разное случалось, — вспоминает ветеран. — Под Сталинградом, в районе станции Гумрак, мы с боевым товарищем Леней Клесовым натолкнулись на немецкую офицерскую землянку. Это было место, где немцы побросали свою военную технику за неимением горючего. В хорошо оборудованной землянке нашлись консервы и мука. Мы с Леней напекли тогда блинов, а потом усмотрели вдалеке какую-то красную машину. Подошли и ахнули — это была машина для производства колбасы. Нам такое и не снилось! Однако и немцам досталось в окружении — они потом и кошек ели вместо колбасы. На немецкого солдата приходилось 50 граммов хлеба в день. Фрицы привыкли к тому, что их самолеты обеспечивали продуктами, но граница фронта при наступлении советских войск сдвинулась, вражеские летчики сбрасывали мешки с продовольствием там, где уже были наши. Однажды такой груз бомбой летел вниз, но бомба эта, упав, не взорвалась. Мы подбежали посмотреть ближе — из земли торчало только ее «оперение». Не удержались, раскопали, а там вместо взрывчатки разные продукты. Это было счастье — есть на фронте хотелось всегда, — признается Илья Павлович.
Самолет военной юности
Личная жизнь героя нашего рассказа сложилась непросто. Единственный сын Ильи Павловича ушел из жизни в 47 лет — подвело сердце. Жена ветерана уже семь лет прикована к кровати — инсульт. Но у 87-летнего мужчины образцовый порядок в квартире. Надо иметь мужество, чтобы не сдаваться. А Мокрушников крепкой породы, его голыми руками не возьмешь. Сейчас Илья Павлович с нетерпением ждет приезда любимой внучки из Ставрополя.
Года два назад ветеран побывал в Москве, на Поклонной горе. Там есть музей боевой техники. И вот неожиданно перед ним предстал самолет его военной юности — И-16. Илья Павлович подошел и осторожно погладил рукой его фанерный бок. И слез не мог сдержать — как от встречи со старым другом, которого очень давно не видел, но которого помнил всегда…
* Жанна Чайкина, газета «СейЧас», (Латвия, Даугавпилс), фото Юрия Дунайского
Автор: Жанна Чайкина