Cуществовавшие в те годы проекты оказывались тупиковыми, не лучше обстояло дело и в нашей стране. Примерно в то же время сержант Дальневосточного военного округа Олег Лаврентьев, за спиной у которого на тот момент было семь классов образования, одно за другим шлет письма. Первое — в Академию наук, со своими предложениями по строительству ядерного реактора на быстрых нейтронах. Второе — на имя Сталина, короткую записку, где, в том числе сообщает «я знаю, как построить термоядерную бомбу». Наконец, третье, с аналогичным содержанием — в ЦК ВКП(б). Наконец, его заметили. Сверху последовало указание о проверке гражданина О. Лаврентьева.
С этого и началась научная карьера будущего доктора физико-математических наук Олега Александровича Лаврентьева, одного из участников советской ядерной программы, нашего земляка.
Увлечение — атомная физика
Он родился в Пскове, в доме 21163 в Музейном переулке, закончил 7 классов школы. В 18 лет добровольцем ушел на фронт, стал разведчиком-наблюдателем, участвовал в боях за освобождение Прибалтики и получил боевые награды. После войны продолжил службу на Сахалине. Здесь, получив немного свободного времени, смог вернуться к теме, которая занимала его еще в годы учебы — ядерной физике.
Как ни странно, сержант срочной службы имел в те годы достаточно возможностей для самообразования. На денежное довольствие Олег смог выписывать через Посылторг научную литературу и журналы, в библиотеке части был солидный выбор технической литературы. Одобрительно к его занятиям относилось и начальство.
Он самостоятельно изучил дифференциальное и интегральное исчисления, молекулярную физику, электротехнику, химию, теплотехнику. Вскоре он уже выступает с докладами для офицерского корпуса по новинкам военной техники, с лекциями перед личным составом.
Вскоре, как позднее напишет ученый, количество перешло в качество. Именно тогда, в закрытом военном городке, он нашел вещество, которое было бы подходящим для термоядерной реакции — дейтрид лития-6. Расчеты показывали, что это твердое стабильное вещество с температурой плавления порядка 700 градусов должно сдетонировать при ядерном взрыве, многократно его усилив. Для справки — именно это соединение сегодня используют в термоядерных зарядах.
Убежденный в своей правоте, он пишет «наверх». Наконец из Москвы поступило указание о проверке.
Из Южно-Сахалинска в военную часть прибывает подполковник инженерной службы Юрганов. Его задачей было убедиться, что автор писем — здоровый человек с нормальной психикой. Беседа прошла вполне успешно. Олегу Лаврентьеву выделяют помещение, бумагу, свободное время, и он начинает писать свою первую работу по атомной физике.
Он подготовил два небольших доклада. В первом была приведена схема водородной бомбы с оболочкой из дейтрида лития и детонатором, в качестве которого использовался ядерный заряд. Были приведены оценки мощности взрыва, плотность изотопов лития, приведена экспериментальная программа осуществления проекта.
Вторая работа относилась к управляемому термоядерному синтезу. Проще говоря — способу заставить водородную бомбу отдавать свою чудовищную энергию не одномоментно, а медленно «тлеть», неся не разрушение, а свет и тепло городам. В записке предлагался метод, основанный на электростатической ловушке, в которой удерживалась бы разогретая до миллионов градусов плазма.
Под угрозой физической расправы
Вскоре Олег Лаврентьев получает приказ о досрочной мобилизации и отправляется в Москву. К тому времени он уже закончил вечернюю школу и без особого труда смог поступить на физический факультет МГУ. В январскую сессию, как раз после сдачи экзамена по математике, его вызывают по телефону, тогда же и состоялась знаменательная встреча, изменившая всю жизнь молодого человека.
Видимо, Лаврентий Берия смотринами остался доволен. Работа Олега Лаврентьева была положительно оценена специалистами и признана перспективной. Он получает трехкомнатную квартиру в центре Москвы, право бесплатно обучаться в университете, причем, с возможностью перескочить с первого курса сразу на третий.
Вскоре его допускают к работе в лаборатории 21162 АН СССР, которая впоследствии стала Институтом ядерной энергии, и назначают огромный по тем временам оклад в 600 рублей. Молодой ученый встречается с цветом тогдашней науки — Игорем Курчатовым, Андреем Сахаровым, Игорем Головиным. В условиях ядерной гонки двух сверхдержав, когда речь шла о выживании нации, правительство не жалело средств на новую отрасль.
Давали о себе знать и специфические методы стимулирования творческого процесса, которые применял Лаврентий Павлович. Например, курировавший разработки нарком вооружений Ванников перед самой войной был посажен в тюрьму и жестоко избит, создатель атомной программы Игорь Курчатов постоянно находился под угрозой ареста, а в случае неудачи первой атомной бомбы ему грозила физическая расправа.
И все же, люди работали. В июне 1951-го начали расчеты первого варианта советской водородной бомбы. Уравнения были слишком сложны, вычисления вели численным методом, никаких ЭВМ тогда не было и в помине. «…Андрей Дмитриевич (Сахаров — И.П.) рассказал, как вели расчеты. За электромеханические арифмометры было посажено 25 девушек. К каждой пятерке приставлен студент пятого курса с программой. Эта машина работала круглосуточно, без выходных и праздников», — напишет потом Олег Лаврентьев.
В августе 1953 года прошло первое успешное испытание водородной бомбы. Союз получил оружие сдерживания, которое, фактически, предотвратило третью мировую войну. За это достижение Андрей Сахаров получает первую медаль «Героя Социалистического Труда».
Благословение патриарха
Между тем, в судьбе Олега Лаврентьева начинается полоса неудач. Не отрицая его идеи «электростатических ловушек», научное руководство считает желательным не распылять силы, а следовать по иному пути исследования управляемого термоядерного синтеза. В 1956 году был арестован и расстрелян Лаврентий Берия, и многие из тех, кого курировал всесильный нарком, оказываются в опале. Под раздачу попадает и Олег Александрович. У него отбирают пропуск в лаборатории, требуют вернуть плату за годы обучения в МГУ.
«Ваш благодетель умер, чего ж вы хотите?» — усмехнется декан факультета в ответ на его протесты. Не имея возможности получить распределение в Обнинск, он по окончании МГУ отправляется в Харьковский физико-технический институт, где работает до сего дня.
Здесь тоже не все складывается гладко, и тем не менее, он находит единомышленников, проводит свои идеи в жизнь. Строит экспериментальные установки «С-1», а затем серию «Юпитеров» — это те самые электростатические ловушки для плазмы. Эти исследования, будь они доведены до конца, вполне могли бы стать решением наших энергетических проблем, дать стране полноценные термоядерные реакторы.
«…Я думал, что в наших исследованиях будет заинтересовано государство, оказалось, что это не так. Государственные деятели спокойно разваливают фундаментальную науку, не задумываясь о грядущих последствиях. Начало сокращаться финансирование и по нашей теме, а с 1989 года оно прекратилось совсем», — с горечью запишет Олег Александрович впоследствии.
Сегодня его заслуги признаны не только мировой наукой. Кроме писем Сахарова и Головина, в которых содержится высокая оценка работ Олега Лаврентьева, есть и благодарственная грамота от патриарха Московского и Всея Руси Алексия Второго — «В благословение за жертвенное служение Отечеству и весомый вклад в создание ядерного оружейного комплекса». К нему приезжали в гости первый президент Украины Виктор Кучма и местное телевидение, благо Олег Александрович, несмотря на свои 82 года, до сих пор бодр и полон энергии. Более того — продолжает работу над своим детищем. Каждый день приходит к своей установке, ждет, когда утвердят лимит по электроэнергии, завезут жидкий азот для получения вакуума. Он хочет успеть.
