28 мая 2011 года для двух врачей, двух медсестер и одной лаборантки, работавших в Середкинской колонии, станет своего рода рубиконом, за которым началась совершенно другая жизнь.
К сожалению, для двух женщин она началась на больничной койке: одна с ножевым ранением сейчас находится на лечении в реанимации Псковской областной больницы, вторая – в отделении неврозов другого областного стационара. Остальные четверо на больничных дома. Они изо всех сил стараются забыть о кошмаре, который пришлось пережить недавно на своих рабочих местах.
«Все было по-настоящему!»
«Псковская правда» разыскала в Середке трех из четырех бывших заложниц, чтобы задать единственный вопрос: как это стало возможным?
В одном доме с нами общаться наотрез отказались. Дочь сообщила, что это принципиальная позиция матери: никаких интервью!
– Я не хочу вспоминать тот день, вы все равно напишите не так, как было, – также оказалась категорична медсестра Мария. – Чтобы написать правду, надо было находиться вместе с нами. Могу сказать одно: все было по-настоящему, это были не игрушки! Главное, что мы живы!
Молодая женщина, ссылаясь на детей, наотрез отказалась фотографироваться и сообщила, что сейчас на больничном, потом уйдет в отпуск и снова на работу. На прежнее место. Лечить зэков.
Дважды заложница
Только Нина Федоровна Сидорова, проработавшая в колонии более сорока лет, согласилась рассказать о событиях, участницей которых стала. В трудовой книжке 71-летней женщины единственная запись – ИК-4, медсестра.
– Родилась-то я в Опочецком (раньше – Пушкиногорском) районе, – начала свой рассказ Нина Федоровна. – В Стругах Красных колония только строилась. Но там еще не было отстроено, и меня по распределению направили в Середку. Таких старых, как я, наверное, в лагере больше нет….
Как выяснилось, на глазах нашей собеседницы в колонии произошли три случая захвата заложников. Правда, на память она не надеется, поэтому и точные даты не называет.
– Говорят, что кто-то из женщин стал заложницей второй раз? – проверяем еще одну сенсацию. – Не о вас ли говорят?
– Я в заложниках первый раз, а вот мою дочь Свету тоже захватывали, – подтверждает собеседница. – Она медсестрой тогда в колонии работала. Пришел осужденный на процедуры и попросил у нее мази. Света пошла в перевязочную. Стала мазь осужденному передавать, а он ее за шею схватил и заточку приставил. Хотел в Псков уехать. Требовал денег и машину. Часа четыре тогда, наверное, переговоры продолжались. Я тогда на вахте сидела и за дочку переживала. Потом из Пскова снайпера вызвали, и он застрелил осужденного. В голову попал. Дочь после этого случая уволилась. Сейчас в Доме отдыха в Одинцово Московской области работает. Примерно раз в год с внучкой приезжают меня навестить.
Позже был захват магазина. Тогда, по словам Нины Федоровны, в заложники захватили продавца. Осужденным якобы предоставили деньги и автомобиль. На подъезде к Острову заложника освободили, а беглецов задержали.
«Заранее все спланировали»
Вместе с Ниной Федоровной мы попытались восстановить по часам день 28 мая. Итак, слово самой заложнице.
– В тот день я пришла на работу к 8 часам. Сначала завели арестованных, потом нас. Я, как обычно, таблетки разложила по кулечкам: на стационар (он в колонии на 8 коек), на ШИЗО... Форточку открываю, а там по рецептикам, что врач написал, то и выдаю.
Потом услышала грохот в коридоре. Там все летит. Время, наверное, полдесятого было. Я выглянула из своего кабинет в коридор. Гляжу, а около туалета стоит дежурный. Встревоженный такой. Похоже, что зэки заранее все спланировали. Один, кажется, из рентген-кабинета вышел, другой вроде как на укол пришел. Говорят, что сначала они планировали захватить заложников в понедельник, но потом решили, что в пятницу проще будет.
«Они были очень агрессивные»
Врач Наталья Викентьевна прибежала ко мне. Мы дверь закрыли. Сначала я подумала, что зэки между собой дерутся. Потом стекло в нашей двери разбили и начали саму дверь ломать. Я говорю: «Наталья Викентьевна, я боюсь!» Она: «А что делать?» У одного из зеков я увидела дубинку, которую тот отобрал у дежурного. Дежурный пытался их остановить, но потом его стулом ударили (стулья у нас в коридоре стоят – Н.С.). Зэки очень агрессивные были. Кирилл как сумасшедший носился по коридору. Меня и Наталью Викентьевну отвели в кабинет, где еще четыре женщины были. Всех на диван у врачебного стола посадили. У одного из зэков скальпель в руках, у другого заточка. Они стулья пододвинули и сели напротив.
«Он сделал удавки из медсумок»
Сначала сказали, что руки и ноги скотчем свяжем, чтоб смирно сидели. Связали всем руки. Только меня не тронули, может, пожалели? А ноги связывать передумали. Если не ошибаюсь, Юра сел напротив с ножом, а Кирилл, как умалишенный, бегал по кабинетам, все рвал и громил. Потом нашел спирт. Они выпили, наверное, граммов двести спирта, приготовленного для медицинских процедур. Закусили найденным хлебом.
Как я поняла, зэки требовали 40 тысяч рублей, машину и бутылку водки. Но водку им не дали. Испугались, что они и так агрессивные. Зэки действительно не шутили. Говорили, что возьмут с собой троих или четверых заложников, и если что пойдет не так – убьют.
Кирилл из медицинских сумок и медицинской аппаратуры сделал нам удавки. А потом меня освободили. Было примерно 12.45. Примерно в 14.30 отпустили врачей. А вот медсестер и лаборантку зэки оставили. Сестричек Машу и Марину зэки вывели с удавками на шее во двор, когда им подогнали машину и передали деньги. Насколько я знаю, потом были два выстрела, которые оглушили зэков. Маше в этот момент удалось выбить нож. Потом зэку попали в голову. Досталось и Марине. Пуля проскочила рядом с ее лицом. От испуга Марина упала на землю. Получила сотрясение мозга. Теперь в больнице…
«Уволюсь!»
Как рассказала на прощание Нина Федоровна, на работу в колонию она возвращаться не собирается. После окончания больничного обещала написать заявление об увольнении.
К слову, местные жители в беседе без диктофона, которого они пугались как черт ладана, говорили о том, что ЧП в колонии должно было случиться рано или поздно. Персонала, мол, не хватает, поэтому было не до соблюдения мер безопасности. А правозащитники, мол, только о правах осужденных нынче и пекутся.
