- Валерий Николаевич, вы уже давно работаете в системе правосудия. Как она изменилась, если сравнить, к примеру, с советскими временами?
- Прежде всего, в стране полностью изменилось законодательство, и эти изменения позволили не на словах, а на деле обеспечить гражданам доступ к правосудию, и любой правовой спор может теперь быть решен в открытом и гласном судебном заседании. В советские времена очень многие вопросы регулировали путем подачи жалобы вышестоящему должностному лицу. То есть, практиковали внесудебный порядок решения споров. Сейчас же граждане могут обращаться и обращаются в суд не только за защитой своих «традиционных» прав (жилищных, трудовых, пенсионных), но и с заявлениями признать несоответствующим требованиям закона те нормативно-правовые акты, которые ущемляют их права и свободы.
- Можно немного подробней рассказать о происшедших изменениях?
- Возьмем уголовное судопроизводство. Закон гласит, что теперь оно осуществляется на основе принципа состязательности сторон — обвинения и защиты. Суд перестал быть органом уголовного преследования и лишь создает сторонам условия, необходимые для реализации их прав и обязанностей. Ушли в небытие времена, когда на суд возлагалась обязанность полного и всестороннего исследования всех доказательств, и он имел право возвратить дело на дополнительное расследование, поставить вопрос о привлечении к уголовной ответственности иных участников преступления…
- И что в том было плохого?
- Суд одновременно выполнял функцию обвинения и рассмотрения дела, а это привело к тому, что суды рассматривали дела с обвинительным уклоном. Конституция гласит, что нормы международного права — составная часть правовой системы России. В 1998 году мы признали юрисдикцию Европейского суда по правам человека, и его постановления по жалобам российских граждан серьезно влияют как на законотворческую деятельность в государстве, так и на мировоззрение судей. Ведь они принимают решения с учетом правовых позиций Европейского суда.
Сбой дала жизнь
- Примерно тогда же иностранцам разрешили усыновлять российских детей. Как вы относитесь к такому нововведению, и ужесточилось ли наше законодательство в этой части после трагической гибели в США бывшего печорского детдомовца Димы Яковлева?
- Каждый ребенок имеет право на счастливое детство, а наилучший способ достичь этого — сделать так, чтобы он рос в семье. Поэтому и законодатель установил такие правила: если ребенок остался без попечения родителей, уполномоченные органы принимают меры для его усыновления гражданами России. И только если через шесть месяцев после размещения сведений об этом ребенке в банке данных положительного результата нет, очередь доходит до иностранных граждан. Сама процедура усыновления прописана в законе, и она довольно-таки жесткая. К претендентам на роль усыновителей предъявляются, я бы сказал, повышенные требования.
- Выходит, в случае Димы Яковлева процедура дала сбой?
- Процедура сбой не дает, сбой дала жизнь. А законодательство после этого осталось прежним. Хотя, как вы, возможно, помните, в Госдуме обсуждали вопрос о том, чтобы объявить мораторий на усыновление российских детей гражданами США. Кстати, в этом году количество дел, связанных с усыновлением псковских детей иностранцами, заметно уменьшилось. Так, за первое полугодие областной суд рассмотрел пятнадцать таких дел, что значительно меньше, чем обычно в последние годы. А вообще я знаю, что в некоторых регионах России вообще не было рассмотрено ни одного такого дела. Например, в Орловской области. Почему? Там принята региональная программа, которая реально стимулирует российских граждан стать усыновителями.
- Не раз приходилось слышать от читателей мнение о том, что зачастую суды слишком лояльно относятся к совершившим преступления должностным лицам. Что можете сказать по этому поводу?
- Любой приговор, в том числе и в отношении должностных лиц, должен быть законным, обоснованным и справедливым. При назначении наказания судья всегда учитывает тяжесть содеянного, личность подсудимого, смягчающие и отягчающие обстоятельства (если они есть), влияние этого наказания на исправление
осужденного и условия жизни его семьи. Просто статистика, где будет указано, сколько чиновников осудили, сколько из них приговорили к реальному сроку, а сколько — к условному, нам с вами ничего не скажет. Нужно рассматривать конкретное дело и уже на его примере делать вывод — не является ли назначенное наказание чрезмерно легким.
Много или мало?
- Тогда давайте возьмем в качестве примера какое-нибудь из последних таких дел.
- За первое полугодие этого года Псковский областной суд рассмотрел всего одно такое дело — в отношении двух сотрудников управления федеральной миграционной службы. Они обвинялись в получении взятки в размере тридцати тысяч рублей и приготовлении к получению взятки в размере одного миллиона рублей. Преступники были признаны виновными. Одного из них суд приговорил к девяти годам лишения свободы (подчеркну — реального лишения свободы, а не условного), его подельницу — к семи с половиной годам. Но осужденные обжаловали приговор в Верховном суде, и тот счел такое наказание чрезмерно суровым. В итоге каждому из них снизили наказание на два с половиной года.
- В последнее время СМИ довольно часто озвучивают проблему нарушения сроков рассмотрения дел в судах. Она действительно так актуальна?
- Активно обсуждать тот факт, что по ряду дел действительно допускается волокита, в России стали с подачи все того же Европейского суда по защите прав человека. Но здесь надо понимать такой момент. У них так называемые «разумные сроки» исчисляют иначе, чем в России. К примеру, по гражданскому делу разумный срок «по-европейски» начинается с момента поступления искового заявления в суд, а заканчивается не когда вынесено судебное решение (как привыкли мы), а — когда человек полностью получает деньги по своему иску. То есть, моментом, когда это судебное решение исполнено.
- Но ведь зачастую это невозможно в принципе. К примеру, суд определяет взыскать с ответчика в пользу пострадавшего в качестве возмещения ущерба сотни тысяч рублей, а у того — ни кола, ни двора…
- В основном в обсуждениях, о которых мы сейчас говорим, речь идет о делах, в которых ответчиком выступает государство. Вот, к примеру, взяло оно определенные финансовые обязательства в отношении тех же «чернобыльцев», и что? Была масса решений судов, но они не исполнялись годами. И чтобы защитить права таких, как «чернобыльцы», Европейский суд и занимает такую позицию. Сроки же рассмотрения дел, установленные российским законодательством, в основном соблюдаются. К примеру, гражданское дело, поступившее в мировой суд, должно быть рассмотрено в течение месяца, в федеральный — в течение двух месяцев. И по данным статистики, в прошлом году в России с нарушением сроков суды рассмотрели шесть процентов гражданских дел, а по Псковской области — вдвое меньше.
Тщательно и качественно
- Вы как-то контролируете ситуацию с «проволокиченными» делами?
- Да, все районные суды ежемесячно представляют в областной суд сведения о тех делах, которые находятся в производстве более двух месяцев. И обязательно — с указанием причин, по которым это дело нельзя рассмотреть своевременно. Мы в областном суде эту информацию анализируем и принимаем необходимые меры по оказанию помощи. Так что все такие дела у нас на контроле. Ведь действительно нередко бывают и объективные причины, которые не позволяют рассмотреть то или иное дело в установленный законом срок.
- Например?
- Если дело сложное, его надо рассмотреть тщательно и качественно. Иначе вышестоящий суд все равно отменит «поверхностное» решение и направит дело на новое судебное рассмотрение. То есть, получится еще большая волокита. Вдобавок, по отдельным делам необходимо проведение экспертиз, а это долгий процесс. К примеру, было у нас несколько похожих гражданских дел. Суть такова: человек умирает, и после оглашения завещания выясняется, что свою квартиру он оставил не близким родственникам, а совершенно постороннему гражданину, который ухаживал за ним в последнее время. Само собой, недовольные родственники обращаются в суд с требованием признать завещание недействительным. И чтобы разобраться, так это или не так, нужно провести почерковедческую экспертизу. Проводят ее в Санкт-Петербурге, и на это уходит от шести и более месяцев.
Случайность, не ставшая ошибкой
- Слышала, что сейчас разрабатывают проект закона, по которому государство станет возмещать гражданам вред, причиненный затягиванием процессуальных сроков. Как вы к этому относитесь?
- В первую очередь мы должны думать об интересах граждан, а для них принятие такого закона станет благом. И если проблема будет решена таким образом, что гражданин сможет обращаться по вопросу о возмещении ущерба не в Страсбургский, а в российский суд — это еще лучше. И не только для гражданина, но и для страны. Безусловно, это сподвигнет наших законодателей принимать лишь те законы, которые будут финансово обеспечены. Чтобы не повторялись ситуации как с теми же «чернобыльцами».
- Валерий Николаевич, расскажите о себе. Почему, к примеру, избрали в свое время правоохранительную сферу?
- Если честно, то на юрфак я поступил случайно. Но впоследствии оказалось, что я нисколько не ошибся в своем выборе и ни разу о нем не пожалел. А сам диплом о высшем образовании я получил тридцать с лишним лет назад.
- Как отдыхаете в свободное время, о чем мечтаете?
- Чаще всего отдыхаю в кругу семьи, за чтением книг. В основном, исторических. Люблю Карамзина, Ключевского, Соловьева. Словом, мне интересно читать про все эпохи развития нашего государства. А мечтаю о завершении строительства здания областного суда. Чтобы это было просторное современное строение, с хорошими условиями как для граждан, так и для сотрудников. И чтобы в этом здании нашлось помещение для небольшого музея истории Псковского областного суда.
