Утром 6 августа у меня раздался звонок. На телефоне – номер, начинающийся с +4, Европа.
- Привет, это Элизабет из Швеции, мы встретились в Кальмаре.
Я сразу узнала голос. Элизабет Хедборг была одним из моих тренеров на семинаре для СМИ в институте Fojo. В марте, когда мы знакомились перед началом занятий, она сразу обратила внимание, что я приехала из Пскова: «У вас же там живёт такой замечательный человек, Павел Адельгейм?»
- Я сегодня услышала по «Эху Москвы», что убит отец Павел, - продолжала она. – Я сразу вспомнила, что ты из Пскова, нашла тебя через Интернет. Ты знаешь, я же снимала о нём фильм…
Мы заговорили об этой трагедии. Я рассказала подробности, которые Элизабет ещё не знала. Она расплакалась.
- Это такое жуткое дело… Знаешь, я привыкла, что если что-то случается, то я могу об этом писать, и становится легче. Но здесь, в Швеции, эта тема никого не интересует…
- Но это очень интересует нас, в Пскове! – и мы договорились о небольшом интервью.
Элизабет Хедборг (Elisabeth Hedborg) – известный шведский журналист, на родине её знают как специалиста по СССР и России. Впервые она приехала в Москву как собкор Шведского радио в 1983 году и прожила в России четыре года. Потом вернулась в 1993-м ещё на два года как собкор Шведского телевидения. Это не считая частых краткосрочных поездок в Россию. Элизабет отлично знает нашу страну и прекрасно говорит по-русски.
Она встречалась с Павлом Адельгеймом только один раз – более двадцати лет назад. Ранней весной 1991 года Элизабет Хедборг вместе с оператором приехала в Псков снимать документальный фильм для общественного Шведского телевидения. Русскую Пасху она провела в доме отца Павла, наблюдая его в домашней обстановке, в храме, в общении с прихожанами.
- Это оставило очень сильное впечатление, - рассказывает она. - Потому что это был период, когда в России все разорились, путч, события в Прибалтике, вся страна шаталась. И в этот момент отец Павел занимался восстановлением. Он реставрировал церкви, восстановил приход. Он был полон сил и в момент разрухи очень точно видел свою задачу как восстановителя.
Псков 1991 года показался Элизабет довольно заброшенным, как «старая женщина, которая была красива когда-то очень давно». И тем ярче светился на этом фоне герой её фильма – человек, который знал, «что ему надо восстановить то, что было разрушено».
- Я бы сказала, что в нём одновременно сочетались простота и величие. И это действительно было так, и я старалась передать это в своём фильме. Отец Павел был простой, мудрый и очень мужественный человек. И я думаю, мне удалось это показать. Я не верующая, но этот человек меня потряс, - рассказывает она.
Тридцатиминутный фильм-портрет был показан 23 апреля в 1991 году накануне европейской Пасхи. Элизабет вспоминает, что его хорошо приняла публика и отметили шведские газеты – как «замечательный фильм о замечательном и интересном человеке». Он до сих пор где-то лежит дома у автора, на старой кассете VHS, под которую, наверное, уже и не найдёшь видеомагнитофона.
Парадоксально, но Элизабет Хедборг не смогла вспомнить, как назывался тот фильм. Но документально, до самых мелочей помнит своё общение с отцом Павлом.
- Я отчётливо помню его взгляд, который излучал силу. Одновременно с ней я помню тёплую атмосферу в его доме. Я была у него дома, мы готовили пасху, в доме царила очень душевная атмосфера. Он олицетворял лучшие качества русского народа. Это звучит очень громко, но иногда можно говорить громкими словами. Я это говорила ещё до того, как он был убит. Сейчас тяжёлый момент, но я действительно так думала всегда.
Элизабет вспоминает, что отец Павел с большим пессимизмом смотрел в будущее России, «но всё равно не падал духом». Он видел свою задачу – восстанавливать разрушенное, создавать новое – и делал это, несмотря ни на что. Таких вопросов, как место церкви в обществе, взаимоотношения священника с РПЦ и так далее, тогда просто не существовало. Шведское телевидение обсуждало с отцом Павлом куда более глобальные проблемы: выживет ли Россия, возродится ли церковь, что будет с гражданским обществом после крушения тоталитарного коммунизма.
У Павла Адельгейма не было никаких причин жалеть об этой идеологии.
- Он не жалел, но пока не видел альтернатив. Кто придёт на смену, как это будет, тогда ещё было неизвестно. Он понимал, что дела идут очень драматично, - рассказывает Элизабет, - а всё равно продолжал реставрировать эти церкви.
Полгода назад Элизабет позвонила отцу Павлу - просто чтобы восстановить контакт. Работа журналиста – это каждый день новые темы и новые люди, но православный священник из Пскова не стерся из памяти за двадцать с лишним лет.
- Это человек, который произвёл на меня очень глубокое впечатление. Он меня потряс тем, что, несмотря на трудности в его жизни (служение церкви во время советского периода, потом срок в лагере, где он потерял одну ногу), всё равно он всегда считал себя свободным человеком, сказал мне отец Павел. Эта фраза была концом моего фильма.
Автор: Светлана Прокопьева