В понедельник – накануне международного дня родного языка и спустя сутки после подведения неутешительных для российских патриотов итогов референдума по приданию русскому языку статуса второго государственного в Латвии (75% – «против») – Общественная палата Псковской области собралась для того, чтобы поговорить о том, как быть со спасением великого и могучего.
Как выяснилось, проблемы родной речи – безграничная тема для обсуждения и у каждого свои рецепты и фантазии на сей счет. Тем приятней было находиться на пленарном заседании ОП: дискуссия велась на безупречном русском, а доклады выступающих напоминали произведения художественной литературы.
Тон дискуссии задал Валерий Павлов, секретарь Общественной палаты, выступивший с докладом «Русский язык – основа духовного сплочения граждан РФ». Он напомнил коллегам, что за последние годы наш язык по уровню распространения в мире спустился с четвертой строчки рейтинга на девятую, что финансирование государственной целевой программы «Русский язык» осуществляется лишь на четверть, а о том что 2007 год в России был объявлен годом русского языка в реальности знали далеко не все учителя, не говоря уже о самих школьниках.
Роман Романов, начальник управления внутренней политики администрации Псковской области, в начале выступления, заранее предупредил общественников, что чиновнику говорить о языке сложно. Тем более, что в зале были профессиональные писатели, филологи, литераторы, учителя. Но Романову хватило смелости представить обратную сторону проблем родной речи.
– Перевести обозначенную тему в реальные решения сложно. Ведь молодежь во все времена будет пользоваться сленгом и неологизмами. Кроме того, появление новых слов часто обуславливается их отсутствием в нашем языке, практичностью, необходимостью использования определенной профессиональной группой. Мы можем запретить вывески, запретить ругаться матом, но станет ли это реальной панацеей? – задал почти риторический вопрос Роман Романов. При этом он подчеркнул, что региональная власть прислушается ко всем рекомендациям, принятым Общественной палатой. А их было много – проведение конкурсов, адаптация мигрантов, создание комиссии «за чистоту русской речи»… Скажется ли это хоть сколько-нибудь на языке, живущем в открытом информационном пространстве, большой вопрос.
И действительно, ни государству, ни всем кафедрам русского языка и словесности высших учебных заведений вместе взятым, ни писателям и поэтам в одиночку язык от иностранной интервенции и от снисходительного отношения ветреной молодежи не обезопасить. Язык следует защищать всем миром. Как справедливо заметил писатель, член Общественной палаты Александр Бологов воспитание культуры речи целиком находится в руках семьи, школы и неформальной среды. И хотя универсальные механизмы здесь явно отсутствуют, в качестве пищи для размышления, приводим выдержку из выступления уважаемого общественника с заседания палаты. В чем-то, разумеется, с ним можно не согласиться, но с эстетической точки зрения текст безупречен. А значит, приятно было бы слушать такую речь и в повседневной жизни – в семье, от друзей, коллег и прохожих, да и самим владеть ею:
«…Несколько дней назад я прошелся по главной нашей городской магистрали – Октябрьскому проспекту. Прошелся с неожиданной, но определенной целью: увидеть, как размывается одна из основных составляющих нашей жизни, нашего наиважнейшего, если не единственного, инструмента существования – высшего дара природы – нашей устной речи и письменного языка.
Самое первое для человека, для общества, для всех – то, что перед глазами, т.е. вывески, образ; это уже потом какие-нибудь сотни или тысячи из десяти миллиардов мозговых клеток определяют смысл увиденного – как ориентиры нашей жизненной опоры, быта, бытия…
Театр, школа, рынок, Мария, Дружба – слова вошли в нашу жизнь вместе с формированием нации, вошли в ее плоть и кровь. Такие слова и родились вместе с рождением обозначаемого ими явления, или, придя со стороны, вошли в сознание как нечто близкое, а то и необходимое.
Так что же я увидел на расстоянии одного квартала где-то между зданием УВД и гостиницей, где в годы оккупации располагался штаб командующего стратегическим направлением Вермахта «Север». Над входом или окнами мелких магазинов, лавок или контор я прочитывал латинские буквы: Garmin, Milano, Babilon, Faraon, Lawine (always fashion), а рядом – единственное по-русски: «Мастерская. Изготовление ключей»… Чуть дальше Sela – это что-то от self – приставка к «само»? Что-то вроде «самообслуживание»? Наконец People – вывеска на доме, где жил и, наверное, живет бывший руководитель области доперестроечного периода. People – народ, люди, интересно, правда?
Все, видимо, знают, афишную тумбу у Летнего сада? Так сказать тумба новостей… Очевидно, для горожан, для всех, без особых прав и достоинств. Но почему же на макушке ее, как назначенская шапка, сияет слово News, выведенное художественно, латиницей.
Далее к центру города – АвентиN – буквы русские, может быть имя, рядом – Savage – теперь латынь, английский: в прямом переводе – «дикий», «свирепый»… Уже в конце моего короткого маршрута на крыле гостиницы увидел вывеску SunCity, а рядом буквы V.I.P. – это, видно: «Город солнца для VIP-персон». Если бы не для VIP, было бы, видно, просто «Солярий»… Правда, тоже не русское, с латинского, но мы к нему уже привыкли. И уж совсем удивила меня вывеска на одном из кафе на родном языке (слово давно обрусело), слово французское, оттуда пришло: латиницей – Caramel…
Я был за границей, правда недалеко, и не видел обилия переводных вариантов слов на магазинах и вывесках, да и не в этом дело. Дело в том, что – хотели бы этого ил нет , – мы в первую очередь не сужаем границы распространения нашего языка – мы обедняем наш словарь, заменяя его и там, где не обязательно это делать. Но ведь делают: авось скорее клюнет иностранец на знакомого «червя», купит что-нибудь, прибавит дохода…»
