Ивана Михайловича судьба никогда не баловала. За право жить он боролся всю свою жизнь. Сейчас ему 77 лет, а борьба так и не окончена. Вот только сил на нее у него совсем не осталось, а пожить по-человечески хотя бы на старости лет ох как хочется.
Во имя Родины
Родился Иван Ананьев в Пскове в далеком 1934 году. Будучи еще совсем ребенком, попал в немецкие лагеря, в которых трудился до конца войны. Вернувшись, узнал, что на войне без вести пропал отец и теперь вся ответственность за семью лежит на нем. Как только исполнилось шестнадцать, устроился моряком в пароходство. Тяжелые условия труда сделали свое дело – Иван Михайлович заболел псориазом. Из пароходства пришлось уйти.
В 1963 году по спецнабору был призван на военную службу. Как и многие солдаты в те годы, поехал восстанавливать народное хозяйство. Оказался в Донбассе, на угольной шахте. Там же встретил свою будущую жену, поженились, через некоторое время в семье родился сын. Жена, имеющая медицинское образование, всячески помогала мужу бороться с псориазом и сильной аллергией на еду, которая проявилась после армии. Была опорой и поддержкой. И вроде жизнь стала понемногу налаживаться, но тут опять беда постучалась в дверь. В 1985 году при выполнении горнодобывающих работ на шахте погибает сын Ивана Михайловича, а спустя некоторое время, не выдержав такого удара, умирает жена. Потеряв в одночасье все, что было дорого и держало его на Украине, Иван Михайлович принимает решение вернуться в Псков, в отчий дом. Но и тут его душа не находит успокоения.
У разбитого корыта
Все, что осталось от дома, – одно название. Отопления нет, кухня просела и держится лишь за счет печной трубы, стены дома выпирают наружу, в фундаменте сплошные щели, на крышу валятся кирпичи с разваливающейся трубы.
– Там не то что жить нельзя, туда люди заходить боятся, – говорит Иван Михайлович. – Я три года без отопления живу. Электроплиткой согреваться пытаюсь. Из-за этого постоянно возгорание в доме происходит. У меня и брат так погиб в 1994 году. Пытаясь согреться, задохнулся в дыму. В холодное время года сплю по 10-15 минут, потом встаю и хожу, чтобы не замерзнуть. Живу как бомж. На улице жара стоит, а я в доме в валенках и теплой куртке.
Пока мог, Иван Михайлович терпел, латал дом как решето, заделывая то одну, то другую дырку. А потом понял, что одному ему не справиться. В любое время дом может просто рухнуть, похоронив его под своими обломками. И тогда обратился за помощью к властям.
Весной 2010 года специалисты «Бюро технической инвентаризации» обследовали дом Ананьева и выдали справку о том, что износ объекта составляет 72%. Этому заключению Иван Михайлович сильно удивился, но спорить не стал. Обратился в городскую администрацию с просьбой посодействовать в вопросе обеспечения жильем. На основании заявления был включен в Сводный список нуждающихся в улучшении жилищных условий. Ему присвоили номер 3601 и разъяснили, что бывшие несовершеннолетние узники концлагерей, коим является Иван Михайлович, к сожалению, обеспечению жильем за счет средств федерального бюджета не подлежат. А потому улучшить его жилищные условия в данный момент не представляется возможным. Но обещали, что ситуация должна измениться после принятия дополнительных нормативных правовых актов и тогда вопрос о предоставлении субсидий на приобретение или строительство жилого помещения вновь будет рассмотрен. Пока же мужчине предлагалось перебраться жить либо в специальные учреждения для ветеранов и пожилых людей, либо в жилое помещение маневренного фонда по улице Герцена, 14.
Гадюшник вместо дома
– Предлагая все эти варианты, никто даже не поинтересовался, а могу ли я жить там, – говорит Иван Михайлович. – Я болен псориазом. Там, где я, везде шелуха. Нужно постоянно мыться, мазаться мазью, кварцеваться. Кроме того, у меня пищевая аллергия. Последние годы моей едой был только черный хлеб, растительное масло, картошка и лук. Поэтому жить в предложенных учреждениях я по состоянию здоровья не могу. Мне нужна отдельная комната, чтобы не создавать неудобства для остальных, особое питание, постоянная профилактика заболевания. А то, что мне предлагают на Герцена, и вовсе безобразие. В доме стоит устойчивый запах бомжатника. Двери комнат проволокой закручены, а где и просто не закрываются, коридор узкий, захламлен мусором. Говорят, что в этом доме кто только ни живет: пьяницы, наркоманы, погорельцы, бомжи. И полиция там – не редкий гость. Да я лучше буду жить без отопления и под висячими потолочными балками, чем в этом гадюшнике.
Так и живет до сих пор Иван Михайлович в своем покосившемся доме. К кому только ни обращался за помощью: писал и главе города, и губернатору, и даже президенту Медведеву. Но помощь так и не пришла. К кому обратиться еще, чтобы помогли, уже и не знает.
– Я одного понять не могу, – сокрушается он, – неужели все 3000 человек, которые стоят в очереди на улучшение жилищных условий, живут так же, как и я, рискуя каждую минуту своей жизнью?
КСТАТИ
В Сводный список нуждающихся в улучшении жилищных условий Иван Михайлович попал под номером 3601.
Дом на Герцена, куда предложили переехать пожилому человеку, больше напоминает бомжатник: двери в комнатах не закрываются, а коридор завален мусором.
Автор: Ольга Нефедова
