В самом деле, они очень неприятны, эти люди. Специфического вида, со специфическим запахом. С ними не то что говорить, на них смотреть неприятно. Но ведь и делать что-то нужно. Не только носы брезгливо зажимать да хоронить за казенный счет.
Идея подкормить бомжей горячим питанием в рамках мини-проекта «Социальная помощь бездомным» появилась у Великолукского центра социального обслуживания в начале года. Первая акция прошла 28 января, и с тех пор по средам все желающие могли получить горячую пищу.
– Акция была организована, чтобы помочь этим людям пережить зиму. 31 марта питание в рамках этой акции лица бомж получили последний раз, – рассказывает директор центра Лидия Устинова.
Вермишель в кипятке
Легковушка тормозит у группки колоритных персон, у которых, кажется, на лбу написано, кто они такие. Социальный работник Людмила Соловьева и специалист по соцработе Светлана Орлова достают 3 больших термоса с кипятком и две картонных коробки. Каждый из стоящих в очереди бомжей получит по куску хлеба, кусочку сала и пакету вермишели быстрого приготовления.
Бомжи бережно забирают тарелки с супом, и по лицам некоторых видно, что сало они видят только во время этих визитов.
– В первый раз пришли всего 12 человек, потом было 29, – рассказывает директор ночлежки Татьяна Зверева.
Им дают еду, иные сердобольные граждане подкидывают одежонку. При предъявлении паспорта в ночлежке можно получить даже 100 рублей. Вроде бы деньги небольшие, но и они на дороге не валяются. Положа руку на сердце, дорогие сограждане, вспомним, кому из нас просто так давали в его обозримом прошлом хотя бы десятку?
Согласен работать
Трудно отделаться от ощущения, что проблема все же просто-напросто загоняется вглубь подобным косметическим милосердием, но не решается в том смысле, какой все мы привыкли вкладывать в понятие «решение».
Не зря вид кучкующихся бомжей вызывает самый живой интерес у прохожих. Даже споры тут же разгораются.
– Мое мнение: повезли бы их всех работать, как в советское время. Раньше, если два месяца не работали, то заставляли работать. Те же улицы... Помели бы они их, почистили, тогда бы и за едой шли, чтобы их накормили, – говорит Антонина Михайловна. – Но они же ничего не делают, молодежь эта. Я лично против, что их кормят. Не нужно такие затраты делать. Здоровые ребята и на чужих хлебах…
Эти слова слышит другая женщина и тоже подходит ближе, представляться не хочет.
– Не важно, как меня зовут. Я думаю, пускай кормят, ну что теперь делать. Многие из них больные.
Явно заинтересовавшись разговором, подходит один мужчина от группки бомжей.
– А вспомните 90-е годы, когда вам всё обрезали…
– Все равно все работали.
– Я согласен пойти дворником. Мне не дают даже эту работу. Секундочку, а как мне выжить? Я согласен на тысячу, на две тысячи рублей. Я согласен!
– Да ничего не согласны вы! – спорит Антонина Михайловна. – У меня внучка приехала сюда беременная, родила, и ребеночку еще года нет, а она ходит полы моет. Ребенка бросает на чужого человека…
Мужчина:
– Есть кому ребеночка бросить.
«Я не такой»
Он рассказал о себе. Зовут его Константин.
– Я только что освободился. Оформляю сейчас документы. Но из-за того, что не имею финансовых средств, никак до логического итога не дойти. Замкнутый круг. За всю эту канитель с регистрацией с меня спросили 700 рублей. Что мне остается?
– У вас этих 700 рублей нет?
– Я бы и рад работать, начать другую жизнь, но нет!
С этими словами Константин Русланович начинает доставать справки. Показывает бумажку о пройденной 31 марта флюорографии:
– Я действительно хочу работать.
История выглядит вполне убедительной, и фотокорреспондент достает тысячу рублей, две бумажки по 500 рублей, из полученной вчера зарплаты:
– Я надеюсь, что мои деньги не пропадут даром.
Дает не от шика и изобилия.
У бомжа и женщин вытягиваются лица. Константин даже не сразу понимает, что получил не 500 рублей, а два раза по пятьсот.
– Вы не думайте, я не такой, я все потом расскажу…
Дай Бог, если не такой. Только ведь и это не решение проблемы.
Настоящие и ненастоящие бомжи
– На три категории бомжи делятся. Есть настоящие, которых не берут в притоны, есть те, кто без жилья, но живут в притонах, а есть и с жильем, но бомжи. У нас первые, настоящие, стараемся им помочь. Например, есть парень без рук, без ног. Оформляем его в интернат. Конечно, большое спасибо медикам, – говорит Татьяна Зверева.
В разговор вклинивается мужчина, один из жителей ближайшего жилого дома:
– Не очень-то мне это нравится. Тут же дети гуляют!
– А дети не должны знать, что такое жизнь?
– Можно много говорить на отвлеченные темы, но здоровы ли эти люди, которые здесь собрались?
– Здоровы.
– Это они сейчас здоровы, а вообще, разве трудно найти какую-то полянку подальше от дома? Я нормально отношусь к помощи людям, к милосердию, только картина какая-то удручающая. Если же нашлись деньги на проведение этой акции, то, думаю, можно было найти деньги и на пару столиков.
– Это у нас пробная акция, – объясняет Зверева. – Сегодня в последний раз проводим. Думали подкормить зимой. А дальше будем смотреть и думать, что можно сделать еще.
Не быть одному
И все-таки в чем же выход? Кидать бомжам подачки, чтобы не так мозолили глаза? Не обращать внимания, прятать от детей, как прятали некогда от жизненных проблем юного Будду?
В советское время, когда у нас по определению не могло быть ни бомжей, ни бездомных, все трудились и за этим власти очень строго следили. Даже Иосиф Бродский схлопотал срок за «тунеядство».
Хорошо это или плохо? Для Иосифа Бродского, наверняка, плохо. А для великолукского Константина, наверняка, хорошо. Главное в том, что никогда человек прежде не оставался один на один со своей бедой. Не должен он оставаться один и сейчас. Вне зависимости от того, как он пахнет и где он ночевал прошедшей ночью.
Бездомные в Великих Луках сравнительно молоды, им в основном 30-40 лет.
Справка
Бомж – разговорное слово, используемое в публицистике и обыденной лексике, возникшее от аббревиатуры, характерной для официальных документов советской милиции, – БОМЖ (вариант – «б/о м. ж.»). Данным сокращением обозначались лица без определенного места жительства, то есть бездомные. С 1990-х годов в России и иных странах СНГ, когда бродяжничество, отсутствие определенного места жительства стало массовым явлением, слово стало распространенным и нарицательным; часто употребляется в уничижительном смысле применительно к опустившимся людям, ведущим асоциальный образ жизни.
Автор: Андрей Канавщиков
