Считаные дни остаются до столетнего юбилея «Псковской правды». А рассказать хочется обо всех, кто в разные годы создавал газету: редакторах, журналистах и фотокорреспондентах.
Наша сегодняшняя героиня – журналист Наталья Бобровская. Ради встречи с ней мы отправились на редакционной машине в Новый Изборск. Хотелось не только услышать ее воспоминания о работе в «Псковской правде», но и узнать, чем сейчас живет журналист.
Наталья встретила нас в резиновых сапогах и куртке. Естественно, без прически, маникюра и макияжа. Но вот от большинства деревенских жителей она все равно отличалась. Особый – задорный – блеск в глазах, безукоризненная литературная речь.
– А здесь я живу, – кивнула на небольшой деревянный домик женщина. – Открывайте калитку!
За калиткой мы увидели большой огород и кучу живности. При нашем появлении громко загоготали белоснежные гуси, врассыпную кинулись куры и индейки. И только белая с черными пятнами кошка выдвинулась навстречу хозяйке и неожиданным гостям.
Псковские практики
– Родители жили в городе Благодарном Ставропольского края. Я из семьи врачей, –начала свой рассказ Наталья. – Предполагалось, что по этой стезе пойду и я. Четверок в школьном аттестате не было. Вокруг – одни врачи и учителя, а я – в журналисты!
Воронежский университет Наталья окончила в 1986 году. Псков возник в ее жизни после второго курса. В отличие от Москвы и Питера, в Воронежском университете очень серьезно относились к практикам. Можно было сдать все сессии на пятерки, но провалить практику и распрощаться с университетом. Большинство студентов проходили практику в Черноземье. Исключения делали только для самых лучших и тех, кто имел вызов из какой-либо газеты.
– У меня в Пскове жила бабушка, и я написала письма в «Псковскую правду» и «Молодой ленинец», – продолжает рассказ Наталья. – Вызов пришел из «Молодого ленинца», где редактором был Виктор Егорович Карпов. После двух летних практик в Пскове я вернулась в университет уже с вызовом на работу.
В трапезной Снетогорского монастыря Наталья узнает секреты православной кухни.
«Мы многое могли себе позволить»
Наталье дали комнату в общежитии на улице Леона Поземского. Зимой там хозяйничал холод, поэтому в основном она жила у коллеги Любови Павловой. Позже переехала в общежитие ДСК напротив КПП дивизии.
– Основным предназначением «Молодого ленинца» было формирование журналиста, – считает собеседница. – Мы многое могли себе позволить, чего не позволяли коллеги из «Псковской правды». Плюс само время – гласность, перестройка. Все кипело и бурлило. Впервые появились командировки за пределы области. Очень много возможностей было для учебы. Но наступил момент, когда я поняла, что из молодежки пора уходить. В «Молодом ленинце» никто до старости не задерживался. Это объяснялось спецификой издания и личностным ростом самого журналиста.
В 1990 году Наталья Бобровская уволилась из «Молодого ленинца». Четыре месяца просидела дома, после чего получила приглашение на работу в «Профсоюзную газету».
– Редактор газеты Елизавета Павловна Мартынова, низкий ей поклон, научила меня формулировать мысли и ценить слово, – признается Наталья. – Поначалу было трудно. Но однажды количество перешло в качество. Это стало основой того, что позже переросло в репортерство.
А через год «Профсоюзная газета» закрылась, и в 1992 году с рекомендацией Елизаветы Мартыновой Наталья направилась в «Псковскую правду».
Время перемен
– Сама «Псковская правда» на тот момент переживала нелегкие времена, – вспоминает Наталья. – 1992 год. Начался распад Советского Союза. Определенная команда журналистов ушла в городскую газету «Новости Пскова». Стало понятно, что в «Псковской правде» назрела смена поколений. Раньше в газете молодежь особо не жаловали, как, впрочем, и женщин.
Наталью Бобровскую определили в отдел информации. В нем работали четыре человека: заведующий отделом Анатолий Тиханов, Александр Кирсанов, Валерий Будумян и Наталья Бобровская.
– Мы были такие разные – по темам, жанрам, пристрастиям, но когда дело касалось отдела информации, то выступали как единая команда, – констатирует собеседница. – В этом заслуга Анатолия Ивановича Тиханова.
Только в «Псковской правде» я поняла, что такое новость, информация. После университета знала теорию, но она была очень далека от практики. А каждый день к обеду в «Псковской правде» надо было сдать три новости. И так – пять дней в неделю. Получилось не сразу. Сегодня я считаю себя репортером – и неплохим! Вся область изъезжена. Много командировок было. Все коллеги легки на подъем. С транспортом тоже никаких проблем.
Следовало только обосновать редактору, куда, зачем и на сколько хочешь поехать. Часто ездили командами по три-четыре человека на сутки, иногда – на двое.
Журналистские потрясения
Наталья не скрывает, что большинство материалов она пропускала через душу. Навсегда запомнилась первая встреча с православием, которое показалось ей другой, параллельно существующей вселенной. Тогда ей поручили написать статью о матушке из Опочки, которая воспитывала пятерых детей.
– А в 1994 году я зачем-то дернулась на Снятную гору, – вспоминает Наталья. – К тому времени прошло немногим более года после передачи монастыря Псковской епархии. Я сразу к настоятельнице пошла и сказала, что хочу о них написать. А матушка Людмила: «Без благословения никак». И тут навстречу идет Евсевий. А я, бестолковая, к нему. Но, видимо, подкупила моя бестолковость и владыку. Благословил. И на неделю я поселилась в Снетогорском монастыре. Матушка Людмила меня сразу приняла и разрешала почти все. Я принимала послушание вместе с монахинями: перебирала дрова, чистила подвал, мыла посуду на кухне. Жизнь в монастыре стала для меня тогда открытием, настоящим потрясением.
Итогом недельного пребывания в монастыре стал газетный разворот. Его Наталья хранит в своем личном архиве до сих пор.
Второе потрясение было связано с подготовкой материалов к 50-летию Победы. Наталье досталось задание написать про вдову участника Великой Отечественной войны, проживающую в глухой деревушке в Гдовском районе.
– В деревне, куда мы приехали, единственной жительницей была наша героиня – вдова участника войны, – вспоминает собеседница. – Летом туда приезжают дачники, а в межсезонье она остается совершенно одна. Потрясло, что даже спустя полвека женщина хранила все письма от мужа. Но добило меня все-таки другое. Когда в разговоре назвала ее вдовой, то она поправила: «Я не вдова, я – солдатка!» Муж пропал без вести пятьдесят лет назад. А она по-прежнему считает себя солдаткой, ведь треугольника-похоронки она так и не получила. Вот это – жутко!
Но то потрясение оказалось не единственным за командировку. Второе ждало Наталью в пустошкинском лесу, где поисковики обнаружили тело погибшего солдата. Откапывали на глазах журналистов. Солдат бежал и упал. Так его и нашли. Наталья говорит, что увиденное тогда будет помнить всю жизнь.
Сентябрь 93 года. Белый дом.
Белый дом
И конечно, 1993 год. Белый дом. Наталья ездила в Москву дважды. Сначала в сентябре, когда все только начиналось. Ездила по своей собственной инициативе. Даже многие коллеги ее тогда не поняли.
– Первая командировка запомнилась мне враньем, – констатирует собеседница. – То, что лилось с экранов ТВ, страниц газет, из передач по радио, и то, что я увидела своими глазами, отличалось кардинально. И еще поразила работа столичных и иностранных журналистов. Вот это профи! Снимаю перед ними шляпу.
Вместе с Натальей тогда в Москву поехали заместитель редактора Владимир Васильев и фотокорреспондент Глеб Костин. Сначала псковичи обошли вокруг здания Дома Советов России, чтобы понять, что к чему. Затем попытались пройти внутрь. Несмотря на оцепление, удалось это без труда. Корочки журналистов «Псковской правды» помогали преодолевать любой кордон.
Внутри Белого дома оказалось много людей. Журналисты свободно передвигались по всему зданию, общались с депутатами и коллегами. Псковичам удалось даже найти земляка – депутата Верховного Совета Серафима Иванова.
– Считалось, что наши депутаты находятся в глухой осаде: все коммуникации отключены, голодают, – вспоминает Наталья. – А на самом деле в помещениях, где находились депутаты, свет был. По специальным лифтам им доставляли сервировочные столики, сплошь заставленные едой. Видела своими глазами! Мы стали свидетелями, как принимало присягу Русское воинство Руцкого. Невзоров обнимался и целовался с коммунистами. Ощущение какой-то вакханалии и вранья! Мы были внутри Белого дома, где якобы находились обиженные и оскорбленные. Но таковых там не оказалось. Полупьяные были, а вот обиженных и оскорбленных не было. Поэтому в защиту этих депутатов выступать не хотелось, что мы и сделали. А выступили в поддержку Ельцина, что эту вакханалию пора прекращать, причем любым способом.
После начала стрельбы Наталья поехала в Белый дом снова. На этот раз с Анатолием Тихановым. В сам Белый дом они тогда не попали. Зато увидели палатки, куда выносили трупы. Потрясло, что многие тогда фотографировались на их фоне. Потрясло также мародерство. На огромной стоянке у Белого дома все автомобили были разобраны.
80-летний юбилей
В 1997 году «Псковская правда» отметила восьмидесятилетний юбилей. Готовиться к нему в коллективе начали за несколько месяцев. Банкет проходил в ресторане гостиницы «Рижская». Что касается официальной части, то она в памяти Натальи не осталась. Журналист к тому времени уже приняла решение об уходе в газету «Новости Пскова», но никому из коллег об этом пока не говорила.
– Почему приняла решение об уходе? – переспрашивает Наталья и тут же отвечает: – Потому что губернатором стал Евгений Михайлов. Его взаимоотношение с прессой было уже на совершенно другом уровне. Первым почувствовал это отдел информации. Нам начали говорить: «Зачем вы эту информацию поставили? А почему эту?» К тому времени я была заведующей отделом информации, и мне было трудно объяснить молодым журналистам, почему это можно, а это нельзя. Зачастую я сама не понимала предъявляемых нам сверху требований. Единственными критериями отбора информации для газеты всегда были наличие новости и интерес для читателя. Последний всегда отзывался многочисленными звонками в редакцию. Ни цензуры я никогда не чувствовала над собой, ни давления.
Художник по дереву Вячеслав Румянцев – один из любимых героев Натальи Бобровской.
«Хоть в разведку, хоть на другую планету!»
Наталья Бобровская считает, что ей всегда везло с единомышленниками. Она попадала в команду, с которой «хоть в разведку, хоть на другую планету».
– Я считаю, что все в моей жизни было школой, – делится выводами собеседница. – Я и сейчас учусь. В сегодняшней жизни мое профессиональное прошлое – журналистика – на первом месте. Этот опыт никуда не делся. Сначала информацию собрать, проанализировать, выстроить логическую цепочку, сделать вывод и идти дальше. Я ко всему так отношусь.
Из коллег по «Псковской правде» Наталья просила обязательно упомянуть и поблагодарить Владимира Ивановича Васильева, Вячеслава Андреевича Алешина, Анатолия Колосова, Николая Боднарчука, Наталью Орешникову, Глеба Костина, Михаила Глущенко. С этими людьми Бобровской всегда было комфортно работать.
Навсегда осталась в ее памяти областная газета с высочайшим уровнем фотожурналистов. Как вспоминает собеседница, в одном из районов она с коллегой-фотокорреспондентом Колосовым неожиданно решили подготовить фотоочерк. А это – высший пилотаж! Наталья переживала за исход «авантюры», но коллега успокаивал. Когда же она увидела готовые фотографии, то поняла, что осталась самая малость: только выстроить подписи к ним. Фотографии сами «говорили»! Командировка на остров Залита с Глебом Костиным запомнилась Наталье тем, что фотокорреспондент всегда был чуть впереди нее и даже подсказывал, с кем из людей следовало поговорить.
– Работать с такими людьми было счастьем, поэтому я считаю себя очень счастливым человеком! – подводит своеобразный итог собеседница. – На всех этапах, во всех редакциях мне было, у кого поучиться. За это сопровождение моей жизни всем низкий поклон!
Первую крольчиху Наталья привезла из Пскова лет 8 назад.
«А вдруг получится?»
Наталья признается, что о деревенской жизни никогда не думала и даже не мечтала. По просьбе матери приобрела небольшой деревянный дом в Новом Изборске, но вскоре после переезда та скончалась. Что делать с недвижимостью и невыплаченной ссудой?
– После маминых похорон сидела вместе с соседями, которые предложили: «Попробуй, Наташ, а вдруг получится?» – вспоминает женщина. – У меня на этом «А вдруг получится?», наверное, вся жизнь построена. Так я осталась в деревне. К первой зимовке готовилась, как, наверное, к осаде Москвы не готовились. Потом живностью обзавелась. Первую крольчиху лет восемь назад из Пскова приперла. Подойти к ней боялась. Глаза бегают, руки трясутся. Не знаю, как и что. А теперь решила, что пока силы и здоровье есть, от кроликов не откажусь.
Потом соседка на лето предложила четырех кур взять. Для них не было даже сарая. В первый же день одна улетела, ловить пришлось соседке. Теперь у Натальи собственный инкубатор, который она заряжает по два-три раза за лето.
Та же история была с огородом. Года три подряд Наталья только цветы сажала, потом попробовала картошку посадить, так все соседи смеялись – вверх корешками закопала. Зато сегодня у нее свои и картошка, и морковь, и кабачки. Спасибо, соседи во всем помогают и подсказывают!
Несколько лет назад Наталья Бобровская сделала свой выбор и сегодня о нем ничуть не жалеет. Говорит, что вместо телевизионных передач теперь наблюдает за восходами и закатами солнца. Давно выбросила из дома таблетки – все лекарственные травы-то под рукой! Даже зрение за эти годы улучшилось, пришлось более слабые очки заказывать. Говорит, что абсолютно счастлива, и мы верим хозяйке этого хлебосольного дома.
Пожелание от Натальи Бобровской
Желаю мужества! И не терять ни веры, ни надежды. Никогда ни в какой ситуации не опускайте руки.
Кстати
Об отношении к женщинам-журналистам Наталья Бобровская узнала еще во время учебы в университете. Две женщины, практикующие журналисты, девчонок искренне жалели и учили уму-разуму: «Либо вы оканчиваете университет, выходите замуж, потом в декрет и навсегда забываете про журналистику. Либо вы отказываетесь от семейной жизни. Одно с другим не сочетается».
