В канун столетнего юбилея «Псковская правда» продолжает рассказывать о журналистах, которые работали в газете.Наш сегодняшний герой – Николай Сергеевич Артюнин – о трудностях, с которыми они сталкивались, и о той цене, что порой приходилось платить автору за возможность донести до читателя правду об известных в области людях.
Он проработал в «Псковской правде» четверть века, на его время выпало и строительство коммунизма, и перестройка. Чтобы поделиться своими воспоминаниями, 76-летний Николай Сергеевич отложил дачные хлопоты и сам приехал в редакцию. Как выяснилось, его путь к журналистике оказался нелегким и тернистым.
– Родился я в деревне Большая Листовка, что недалеко от Пскова, – начал рассказ собеседник. – С 12 лет до окончания десятилетки в летнее время работал в колхозе. За каждым подростком закрепляли лошадь, и мы возили корма, сено и лен. Чтобы разгрузить воз с сеном, мы собирались втроем, поворачивали оглобли и плечом опрокидывали телегу. А в 14 лет нас уже внесли в списки колхозников, как получивших обязательное семилетнее образование. Дальнейшая учеба была делом добровольным. Я ее продолжил в Моглинской школе. В 1957 году десятиклассником два раза в неделю бегал в Псков в редакцию «Молодого ленинца» на занятия внештатных корреспондентов. Нас обучали опытные журналисты. Многие из них окончили Ленинградский университет. Их прислали по решению ЦК комсомола, когда организовывали в Пскове газету. Своих кадров в городе тогда не было. И они учили нас всему. Во-первых, русскому языку. Во-вторых, различным жанрам. Мы вместе с ними ходили и на заводы, стройки. Писали материал, а потом шел его разбор. Учителя наши были строгие, но очень доброжелательные.
В аптеке на улице Яна Фабрициуса.
Позднее некоторые вернулись в Ленинград. Остались в Пскове Владислав Алешин, Валентин Краснопевцев и другие.
Владислав Алешин – это удивительный человек! Он окончил факультет журналистики и факультет иностранных языков. Знал три иностранных языка! Это была ходячая энциклопедия. Мог ответить на любой вопрос. К нему за советом приходили даже из облисполкома и обкома партии. Он всем помогал. Это был и талантливый журналист, и талантливый воспитатель.
По комсомольской путевке
После окончания школы Артюнина по комсомольской путевке направили на строительство нового цеха по производству мебели в Пскове. А позже в этом цехе он получил специальность столяра-краснодеревщика. На фабрике в то время краснодеревщики изготавливали мебель, которая шла в основном в начальственные кабинеты. Рядовому псковичу она была не по карману. Город еще только возрождался после войны.– На месте автопарковки и части современного рынка на Четырех углах в 50-е годы стояли бараки, построенные пленными немцами, – вспоминает Николай Сергеевич. – В этих бараках были крохотные комнаты. В одной из таких я и снял угол. Родителей к тому времени уже не было в живых. Отец – Сергей Васильевич – погиб при освобождении Кракова в феврале 1945 года. Мама – Екатерина Дмитриевна – умерла в 1957 году в Псковской областной больнице. После получения похоронки на отца ей делали предложения, но мама осталась верна папе, с которым они были обвенчаны.
В редакции была очень сильная шахматная команда, члены которой регулярно принимали участие в первенстве области по шахматам.
Самый молодой секретарь
Однажды столяра Николая Артюнина вызвали в обком партии и как выпускника школы внештатных корреспондентов в «Молодом ленинце» направили в Пыталово. Работать после войны в районных газетах было некому. Например, в пыталовской районке только у редактора было высшее образование, у ответственного секретаря – 10 классов, а у некоторых и вовсе – по 6-7 классов.Через год началось укрупнение районов, и Николай Артюнин уступил свое место семейному коллеге.
– Меня пугали, что не смогу найти себе работу, – улыбается собеседник. – На это я ответил, что готов вернуться на мебельную фабрику, тем более что и зарплата там в два раза больше, чем у литературного сотрудника. Но душа, конечно, лежала все-таки к журналистике. В обкоме партии меня пообещали вызвать, как только освободится место в одной из районных газет, и временно направили на работу в комсомол. Начинал инструктором Псковского райкома, работал в обкоме ВЛКСМ, был избран первым секретарем Псковского райкома.
– Я оказался самым молодым секретарем райкома в области, – продолжает рассказ Николай Сергеевич. – Организация была очень большая – 8,5 тысячи комсомольцев, около двухсот колхозов, несколько совхозов, предприятия, организации и даже две воинские части, в проблемы которых мне пришлось вникать и оказывать посильную помощь.
Вскоре после сдачи Дома печати журналисты посадили у здания 12 сосен и 4 лиственницы. Изначально сосны росли возле свалки и подлежали уничтожению.
Ради дочери
Но судьбе все-таки было угодно, чтобы Артюнин продолжил карьеру журналиста. Его взяли в «Молодой ленинец», где Николай Сергеевич отработал почти десять лет.Ушел сам. Часто болела старшая дочь, и заботливому отцу хотелось как можно больше времени проводить с ней. До командировок ли тут? Но даже из этой ситуации нашелся выход. Неожиданно Артюнина позвали ответственным секретарем в газету «Ленинская искра» Псковского района, а в мае 1977 года пригласили на работу в «Псковскую правду».
– Сначала я был собственным корреспондентом по городу Пскову, – вспоминает собеседник. – Но так обозначалась должность, а на деле ездить приходилось по всей области. Писал и про работу Советов, и про медицину, и про торговлю. Прошел год, и заведующий сельхозотделом Григорьев Валентин Иванович решил забрать меня к себе. А как было такому человеку отказать: рост – два метра, вес – за сто килограммов! В сельхозотделе я работал вместе с Карповым Виктором Егоровичем, который перед перестройкой стал редактором газеты. Он окончил Ленинградский университет, который был за плечами и у меня.
Когда-то в стране был популярен анекдот про генсека и высокого гостя из небольшого африканского государства. Во время полета над нашей страной генсек показывал ему разные города. Когда очередь дошла до Пскова, то генсек сказал, что в этом городе живут настоящие герои, поскольку их лишили мяса, колбасы, теперь и хлеб по талонам не каждый день дают, а люди все равно живут. На что африканский гость сказал: «А вы их дустом, дустом!..»
На пресс-конференции в администрации Псковской области.
«Убедительно просим не публиковать...»
В начале 90-х годов журналисты «Псковской правды» первыми в области заговорили о необходимости утилизации непригодных пестицидов. Одним из самых опасных был дуст, который, несмотря на Конвенцию о запрете, подписанную всеми развитыми государствами планеты, продолжал использоваться на полях нашей страны, в том числе и в Псковской области.– Тогда химикаты валялись прямо на полях, часто рядом с деревнями, – вспоминает Николай Сергеевич. – Погибал скот, но никому до этого дела не было. Ну, сдохли несколько коров, нализавшись удобрений или химикатов в колхозе, списали и ладно! Отравили речку, вся рыба сдохла – мелочь!
В 2003 году я подготовил статью, в которой подробно описал, к каким последствиям для здоровья человека может привести использование в сельском хозяйстве дуста, гранозана, ртути и других ядохимикатов. До сих пор храню ее черновик и резолюцию начальника ФГУ «Псковская станция защиты растений»: «Убедительно просим Вас не публиковать данную статью, т.к. она не поможет решить проблему непригодных пестицидов, а, наоборот, дезинформирует население».
К чести редактора «Псковской правды», эта статья увидела свет.
Учеба без конца
– В те годы нас постоянно собирали и учили, – вспоминает журналист. – Управление сельского хозяйства держало в курсе всех новостей: какая новая техника поступила, какие сорта культур засеваются на полях. В редакции читали лекции экономисты, инженеры предприятий. Часто общались мы с работниками здравоохранения, культуры.Нас учили во всем разбираться досконально. Например, шли жалобы на работу «Бурводстроя». Тогда много строили ферм и целых комплексов.
Штатное расписание «Псковской правды» предусматривало 48 творческих сотрудников.
И эта организация занималась бурением скважин и подачей воды в скотные дворы. Надо было проанализировать работу «Бурводстроя». Копался там дней пять. Все документы поднял, с людьми разговаривал. Написал материал. Его опубликовали. А утром звонок из обкома партии: «А кто у вас такой Артюнин? Инженер?»
Поэтому огромное спасибо тем, кто нами занимался! Спасибо Корнееву Николаю Петровичу. Это умный и толковый редактор. Спасибо заведующему сельхозотделом Григорьеву Валентину Ивановичу.
Удостоверение Николая Сергеевича.
Как ломали журналистов
– По молодости мы искренне считали, что будем жить вечно, – признается собеседник. – Только с годами приходит понимание того, что сегодня ты держишь планку – тебя помнят, как только перестал планку держать – забыли. Газета живет один день.Я, например, тоже чуть не сломался. А дело было так. Как члена областного комитета народного контроля направили меня в командировку в Великие Луки. Народный контроль в то время имел очень большую силу. Если только замечали, что какой-то руководитель зарвался, то или комитет народного контроля решал, как его привлечь к ответственности, или передавали дело в бюро обкома партии, где с виновником уже никто не цацкался.
Всего в Великие Луки поехали 13 человек. Это были работники торговли, ОБХСС, народного контроля и так далее. Выезжали мы тайно, на разном транспорте и в разное время. Нашей задачей было проверить многочисленные жалобы населения, поступающие из города на Ловати. Действовать приходилось скрытно, потому что первый секретарь обкома партии был ранее секретарем Великолукского горкома партии.
Мы приехали на место, пригласили надежных людей и выявили много компромата. А вечером к нам в гостиницу пришли гости и предложили… два ящика шампанского. Мы их «послали». Позже пожаловала другая делегация, которая уже пообещала каждому из проверяющих по шубе.
После возвращения в Псков меня вызвал редактор: «Слышал, слышал. Пиши. Принесешь мне. Я прочитаю и отнесу в обком партии».
Написал статью и отдал. Жду день, два, три. Потом не выдержал и сам пришел к редактору: «Если вы не опубликуете, то я отправлю ее в одну из центральных газет!» Редактор пообещал мне отдать материал в печать и… отправил в командировку. После возвращения открываю газету, а моя статья мельчайшим шрифтом внизу – «в подвале», материал наполовину сокращен, самые «горячие» факты выброшены.
На следующий день – партийное собрание. На нем из-за «сильной загруженности по работе» меня вывели из членов партийного комитета. На другой день состоялось профсоюзное собрание. Выгнали из комитета профсоюзов. Через месяц началась аттестация. Всех, даже новичков, которые еще не могли информацию нормально написать, аттестовали, кроме меня. Два года не аттестовывали, да еще из заведующих перевели в обозреватели.
Настроение было ужасное, а потом решил: «Ну, опущу я, например, руки, а кто людям правду скажет?» Таких журналистов тогда немного было. Володя Богорев, который первым «Горводоканал» зацепил за искусственно завышенные тарифы. Он подготовил великолепный материал со всеми раскладками и документами. Результат – тот же самый. Но кто будет «острые» материалы писать, если Володя уйдет, я уйду? Подумал, подумал и остался.
После победы жириновцев мне предложили перейти на нижестоящую должность или уволиться. Вспомнил, сколько еще материалов обещал людям написать, и остался.
Из партии исключили
А еще Николай Сергеевич не скрывает, что он единственный журналист, которого исключили из коммунистической партии. Причем сделали это заочно.Ежегодно «Псковская правда» получала от читателей до 60 тысяч писем. Они хранились на стеллажах в отдельном кабинете. Для работы с ними был создан специальный отдел. Журналисты готовили подборки писем, а по особо «острым» темам выезжали на место. Хранили письма обычно один год.
– Во время перестройки я написал материал про то, как разваливают вчерашние коммунисты колхозы и совхозы, – вспоминает Артюнин. – Работы у людей нет. Все разворовывается. Технику продают и увозят в Прибалтику. Во время наступления Красной армии нашим бойцам было приказано беречь каждый хутор в Печорском районе, который принадлежал когда-то Эстонии. Поэтому сразу после освобождения у соседей были и скот, и зерно, и картофель. А наши колхозники были вынуждены ходить и покупать на эстонских хуторах зерно, картофель или поросеночка. Даже в начале 60-х кое-где в сельской местности работали за «палочки» – трудодни, за которые денег не платили.
Обком партии созвал внеочередное бюро, члены которого решили, что я неправильно написал. На этом основании меня заочно исключили из партии и позднее даже потребовали опубликовать решение на страницах «Псковской правды».
Дорогие мои собратья по перу
По словам Николая Артюнина, в 80-е годы «Псковская правда» имела более 80 тысяч подписчиков, то есть читателями газеты была большая часть населения области!– Считаю, что огромная заслуга в этом фронтовиков – Евгения Нечаева, Валентина Погодина, Бориса Трубицына, Ивана Саламатова, сына полка Леонида Капитанова, а также их младших братьев по перу – Владимира Боровикова, Олега, Геннадия и Алексея Алексеевых, Владимира Кузнецова, Андрея Медведева, человека энциклопедических знаний Владислава Алешина, публициста и писателя Николая Новикова, Бориса Власова, Владимира Федорова, – перечисляет собеседник. – Велик список моих собратьев по перу! А сплачивал нас в единый коллектив редактор Николай Петрович Корнеев. Многих из названных мною журналистов уже нет в живых. Я молюсь за них.
И еще хочу добавить, что коллектив «Псковской правды» не только создавал газету, но и выезжал на субботники и воскресники по уходу за посадками и уборке урожая. У нас была своя футбольная команда. Мы вместе ходили в театр и даже ездили на театральные постановки в Санкт-Петербург. А какую веселую стенгазету выпускали, в которой могли подковырнуть и рядового журналиста, и руководство!
Пожелание коллегам
– Пожелание у меня одно: чтобы журналистика служила людям и была честной, – говорит Николай Артюнин. – Это самое главное! К сожалению, жизнь не всегда это позволяет. И просьба одна: верните на первую полосу газеты государственные награды, которыми был отмечен труд большого коллектива журналистов.Автор: Ольга Григорьева Фотограф: Дарья Хваткова
