В понедельник, 10 июля, на 89-м году жизни скончался псковский краевед Натан Левин. Выражаем соболезнования родным, близким и коллегам Натана Феликсовича и публикуем одно из последних его интервью, вышедшее 7 лет назад. Как оказалось, не так много текстов было написано про него самого, он был очень скромен и потому предпочитал говорить не о себе, а о Пскове. Публикуем текст без изменений, в настоящем времени.

11 августа 2010 года

Ему 82, но в это трудно поверить. Энергичный и стремительный, он дорожит каждой минутой своей жизни. Натан Левин - последний из могикан уходящей эпохи российского краеведения. Человек, преданно служащий только фактам. Он умеет их вернуть из небытия, зафиксировать в статьях и книгах. Всю жизнь он построил по собственным теориям. Но когда его глаза загораются от разглядывания миниатюр с изображением старого Пскова, это никак не согласуется с декларируемым «рацио». Он изобрел свой путь сохранения души города. Стал автором сотен краеведческих статей и идеи о возвращении улицам Пскова старинных названий. И считает, что выполнил одну из главных задач своей жизни, когда выпустил в свет четырехтомный альбом «Псков на ста­рых открытках».
 

Семейная история

Левин - коренной пскович. Его мать родилась в Пскове.

- У нас есть своя семейная история, - говорит Натан Феликсович. - У каждого человека два деда. Мое происхождения пролетарское. У меня оба деда сапожни­ки. У нас в семье интеллигентов не было. Отец родился в Резекне, прошел Первую мировую войну. Это Пруссия, миллион русских пленных, болота. После войны у него удалили больную почку. Когда начался обмен пленными, он вернулся в Псков к старшему брату, который еще до революции открыл свою шапочную мастерскую. Выбраться из Режицы (Ре­зекне), тогда Витебской губернии, можно было, сдав экзамены на хорошее знание какого-нибудь ремесла. Отец мой стал портным.

Когда в 70-е годы Натан Левин понял, что нужно спешить, чтобы со слов жите­лей довоенного Пскова восстановить, ка­ким был город, он обошел десятки семей. В каждом доме, почти у каждой старуш­ки было что-нибудь, сшитое у дамского портного Левина. Из сундуков достава­лись костюмы, пиджаки, платья. Работу хороших мастеров в городе ценили всегда.

- У отца матери, Яновского, - рассказывает Натан Феликсович, - была своя сапожная мастерская. Буквально на том месте, где сейчас на Октябрьской площа­ди стоит памятник святой Ольге. Тут был самый большой квартал в Пскове. В семье Яновских было две сестры-белошвейки. И братья Левины женились на них. Мой отец женился на Раисе. А дядя женился на Иде. За полгода до моего рождения умер мой дядя. Меня назвали в память о нем. Когда мне было восемь лет, умерла моя мама. И мой отец женился на моей тетке. И два моих брата - родной Мейер и двоюродный Бениамин - выросли вме­сте со мной.
 

Война

Никольский переулок, в котором жила семья Левиных, был очень уют­ным. Он располагался возле храма Николы со Усохи, там, где сейчас Дом профсоюзов.

- Когда началась война, мне было 12 лет, - вспоминает Натан Левин. - Было лето. Мы гоняли в казаки-разбойники. Помню, взрослые из всех семей собрались на лестнице и спорили, уезжать или не уезжать из Пскова. Из Риги че­рез Псков уже хлынул поток беженцев. У нас останавливались родственники. Уже знали о концентрационных лагерях. Каждый принял свое решение. Три семьи из нашего дома уехали. А три остались. Помню сестер Копелевичей. Их отец был ремесленником-шапочником. Они все погибли.

Мы эвакуировались в Ульяновск. Не знаю, как выжили в первый год. Жили по карточкам. Я должен был отстоять во всех очередях. Первый заработок отец получил только весной. Это было четверть мешка пшена. Один из моих стар­ших братьев до войны учился в Ленин­градском военмехе. Он попал в блокаду и приехал к нам в Ульяновск, больной дистрофией. Мы его выхаживали. Дру­гой брат к тому времени окончил ар­тиллерийское училище. Был участником Великой Отечественной войны, ранен, имеет награды.
 

Выпускник образца 1946 года

В 1945 году Левины вернулись из эвакуации. Дома, в котором жили до войны, не было. Первые сутки провели в гостинице «Октябрьской». Торцевая сторона гостиницы была снесена напрочь. Нужно было проявлять осторожность, чтобы не шагнуть в пустоту из зала второго этажа. Следующая ночь в Пскове тоже запомнилась хорошо. Остановились в частном домике рядом с церковью Михаила Арханге­ла. На том месте теперь Октябрьская площадь, и буквально еще несколько лет назад цвели яблони. Проем на месте разрушенной стены был завешен простынями. Позже жили у знакомых. В десятиметровой комнатке на Плехановском посаде на ночь на полу размещались две семьи.

- Тогда школа № 9, куда я пошел учиться, - вспоминает Натан Феликсович, - была единственная на весь город. Учился легко, но физику и биологию не любил. Однако я задался целью учиться отлично, чтобы поступить в институт, и стал первым послевоенным золотым медалистом в городе. Меня приняли в ЛГУ на юридический факультет. Нам преподавали блестящие профессора. Я писал работу по гражданскому праву «Недействительность сделок в гражданском праве», мечтал стать ученым. Жить было трудновато. Поэтому пришлось учиться на повышенную стипендию. На двадцатилетие брат Бениамин подарил мне старинную открытку. На ней был изображен усатый джентльмен с длинной сигаретой. Подпись гласила:

Усов ты, братец мой, не носишь,
Вина не пьешь, не куришь сигарет.
И для девчонок не пропустишь
И часа лекции вовек.

Дойти до сути

Он с отличием окончил юридиче­ский факультет ЛГУ и Ленинградский финансово-экономический институт. С 1951 года - в Пскове на юридической и хозяйственной работе. Интересуясь историей города, окончил курсы экскурсоводов. Тогда и обнаружил, что никто толком не знает, где располагалась до войны та или иная улица, тот или иной дом. Придумал собственную методику, как раздобыть утраченные сви­детельства: стал изучать губернские газеты. Для этого ездил в ленинградские научные библиотеки. Законспектировал все псковские публикации с 1838 до 1917 года. Когда начал писать статьи, понял, что нужны иллюстрации. С этим помогли коллекционеры, специалисты из НПЦ, музейщики. Он установил точные адреса, по которым действительно проживали писатель Ян Райнис, семья Вениамина Каверина. Материалы Левина о псковском периоде автора «Двух капитанов» - бесценный документ. В нем адреса, хронология событий в жизни нескольких членов семьи, аттестаты, родственные связи, истории удач и крушений и даже психологические портреты. Исследования Левина о псковских немцах, псковских архитек­торах, о пребывании Николая II в Пскове читаются как самые увлекательные приключенческие романы, в которых достоверно каждое слово. В них биографические факты соединены с судьбами эпохи и города. Потому что педант и энциклопедист Натан Левин одарен от природы уникальной памятью и талантом исследователя. Он наверняка мог быть ученым с мировым именем, если бы выбрал науку. Но он выбрал Псков, и Пскову повезло. Его публикации уже в 30 книгах, в сотнях статей. Но уже очевидно, что не хватает всего только одного издания, которое объединит все, написанное Левиным, в собрание не сочинений - исследований. По инициативе Натана Левина в Пскове появились мемориальные доски, посвященные па­триарху Тихону, Вениамину Каверину и другим замечательным людям, жизнь которых связана с Псковом. Он стал инициатором возвращения патриархии храма Александра Невского. Неслучайно имя Натана Феликсовича появилось в первом же протоколе о занесении псковичей в Золотую летопись славных дел к 1100-летию Пскова. Рационалист, он дорожит каждой минутой своей жизни, но щедро дарит свое время тем, кто интересуется историей Пскова. От мысли, что в своей кипучей деятельности он прожил не одну судьбу, Левин не отказывается. Сады и мосты, декабристы и купцы, Пушкин и Набоков - нет темы, по которой он не стремился бы дойти до самой сути, восстановить точные адреса и даты, оставить их потомкам в своих книгах и статьях. Потому что, как полагается рационалисту, давно вывел для себя еще одну формулу о том, что память - единственный атрибут бессмертия.
 

Марина Михайлова

Другие новости: