– У меня душа болит за лес. Чтобы его вырастить, надо 80-100 лет, а уничтожить все можно одной спичкой. Так и хочется сказать: «Милые люди, что же вы делаете?! Одумайтесь! Берегите лес!»Евдокия Прокофьевна – удивительный и очень светлый человек. Пойдя по стопам деда, жизнь свою связала с лесным хозяйством. В войну вместе с остальными поставляла авиационную сосну, затем поднимала Себежское лесничество. В 50 лет, решив, что ее знаний не хватает, получила высшее образование. В августе Евдокии Прокофьевне исполнится 98 лет, а люди по-прежнему обращаются к ней за мудрым советом.
Высшее образование в 50 лет
Мы разговариваем в тени яблони – одной из трех оставшихся от целого сада. Участок под дом власти выделили Евдокии Прокофьевне, когда она уже работала в Себеже.– А потом дочь замуж вышла, пошли дети. И пришлось наш сад пустить под картофельные грядки. Вы же понимаете, как это бывает…
Сейчас Евдокия Прокофьевна из дома никуда не выходит – подводят ноги. Но забыть о лесе не дают любимые внуки. Приезжая в гости, обязательно сажают деревья на участке.
– У меня очень хорошие внуки, благодаря им, наверное, я и живу. Внучка – кандидат медицинских наук, хирург. Внучок работает в Москве, у него трое детей. Они меня и одевают, и обувают, и заботятся, так как в свое время заботилась о них я. Я ведь директором Себежского лесхоза еще долго могла работать, но ушла в 70-м году, чтобы внуков растить. Ими теперь горжусь.
20 лет проработала она директором Себежского лесхоза. Признается, что на работу ходила как на праздник. Коллектив – прекрасный, надежная опора и поддержка во всем.
– Когда я сюда приехала в 1951 году, контора была как сарай. Чернила в чернильницах замерзали, люди работали в помещении в верхней одежде. Начала я с ремонта, а потом уже стали облагораживать лесничество. Делали кровельную щепу, тарную дощечку, позже построили хвойно-витаминный цех, чтобы перерабатывать хвою. О лесе всегда заботились. Вырубали делянки только с отводом шириной в 100 метров. Оставляли самые лучшие семенные деревья. Собирали и сушили шишки. Выращивали сеянцы в питомнике, ухаживали за ними, высаживали. Осуществляли прочистки, прореживания, проходные рубки. Я ходила в лес в тапках, потому что в лесу было как в парке.
В какой-то момент решив, что имеющихся у нее знаний уже не хватает, Евдокия Прокофьевна поступила в Ленинградскую Лесотехническую академию. Свой красный диплом получила почти в 50 лет.
– Практически все специалисты в лесхозе были со средним образованием, и мы решили учиться. Нас набралось около 10 человек. Я попросила директора школы, чтобы нам выделили учителей по химии, литературе и математике, тем предметам, которые надо было сдавать при поступлении. Занимались три месяца. Прослышав о нашей инициативе, к нам присоединились еще несколько человек из Пустошкинского лесхоза, электростанции, колонии. В итоге 7 из 10 наших специалистов высшее образование получили.
Жизнь, прожитая в лесу
Родилась Евдокия Прокофьевна в деревне Пастушье Брянской области. Ее дед и оба дяди работали в лесном хозяйстве. Решив пойти по их стопам, девчонкой поступила в техникум. Отучилась и по распределению попала на Урал. Три года проработала в Челябинской области, там же познакомилась с будущим мужем.– Жизнь у нас, конечно, была кочевая. Целыми неделями проводили в лесу. Работали таксаторами в лесной экспедиции. Возвращались на 1-2 дня, помыться да поесть нормально. Но зато и получали хорошо. С мужем за год накопили на покупку дома.
Отработав, жить уехали в г. Торопец Великолукской области. Муж работал в филиале Леспроекта, и Евдокия Прокофьевна устроилась туда же таксатором, потом в лесхозе инженером лесного хозяйства. Вести учет леса – работа не из легких. Косогор, валежник, ручей, болотце – все препятствия надо преодолеть ногами, с маршрута не сбиться да не заблудиться. На плечах всегда рюкзак с продуктами, приборами и инструментами.
– Таксатора ноги кормят. Ходить приходилось много, может, поэтому ноги теперь и подвели. Но тогда я была молодой и энергичной, поставленный передо мной план не только выполняла, но и перевыполняла. Однажды даже была приглашена на слет стахановцев, но начальство не пустило. «Если ты поедешь, нам такой план дадут, что и не выполним никогда», – было мне сказано.
А потом началась война. В семье Софийских только-только родилась дочь. Муж Евдокии Прокофьевны ушел на фронт, а ее вместе со своими родными отправил в Саратов, к сестре. Там она упросила пристроить ее в лесное хозяйство. Работала лесничим, выполняла специальные задания – поставляла авиационную сосну для авиационной промышленности.
– Я за время войны получила две похоронки на мужа. Когда пришла вторая, не поверила. «Мой сын родился в рубашке, выживет», – успокаивал свекор. Долго не было никаких вестей, потом пришло письмо, что он жив.
«Что же вы делаете, люди?!»
Война закончилась, муж вернулся, жизнь стала налаживаться – радости не было конца и края, но была она недолгой.– В 1946 году он вернулся, а через год умер. А жить надо как-то продолжать, ведь ребенок остался…
И она ушла с головой в любимую работу. Как раз в то время ее назначили директором Торопецкого лесхоза (сейчас это Тверская область). Началось строительство здания для техникума, но прежде была организована лесная школа, куда набирали на курсы помощников лесничих и техников.
– Поскольку у меня не было высшего образования, а на мою должность приехал товарищ с высшим образованием, мне предложили переехать работать в Себеж. Я даже и думать не стала, сразу согласилась. Город мне очень понравился. Сколько где была, а краше города не видела. Я просто счастливая, что меня сюда назначили.
– А сейчас за ситуацией в лесном хозяйстве следите? – интересуюсь я.
– Слежу. Мне и люди частенько звонят, рассказывают, совета просят. У меня душа болит за лес. Считаю, что порядок будет лишь тогда, когда государство возьмет лес под свою охрану, вернут лесхозы. Чтобы его вырастить, надо 80-100 лет, а уничтожить все можно одной спичкой. Очень переживаю. Так и хочется сказать: «Милые люди, что же вы делаете?! Одумайтесь! Берегите лес!»