Это были дочери или внучки безвинно расстрелянных людей, их сыновья. Подавляющее большинство – в почтенном возрасте. Многие опирались на палочки, каждый шаг давался им с огромным трудом. В поездку пригласили также батюшку – отца Григория. Инициатором поездки стал руководитель общества «Мемориал» Юрий Дзева.
«Не верь, Елизавета!»
О том, что мой дедушка – Юхан Иванович Эрман – похоронен в Левашово, я узнала очень давно – еще в перестроечные годы, – поделилась псковичка Ангелина Эрман. – В «Псковской правде» тогда начали печатать списки репрессированных. Этим занимался журналист Олег Константинов. Случайно мне попал в руки первый номер газеты. И под №2 в списке репрессированных значился брат бабушки. Для меня это был шок, потому что о его судьбе никто из родных ничего не знал. У бабушки сохранилось только извещение, в котором написано, что ее муж скончался в больнице от рака желудка. Оно пришло в 1957 году. Но спустя некоторое время в наш дом пришел человек и сказал: «Не верь, Елизавета, это ерунда! Расстрелян твой муж. Сразу после ареста расстрелян, а иначе и быть не могло, ведь у него «расстрельная» статья. И те, кто получил 10 лет без права переписки, тоже расстреляны. Под Питером или в самом Пскове, но он точно был расстрелян».
Вехни Елизавета Михайловна, дочери Альвина (на руках) и Мария, муж – Эрман Юхан Иванович,
отец Вехни Михаил Филиппович (1932-1933 годы); брат бабушки – Вехни Август Михайлович.
Сразу после публикации Ангелина Анатольевна поехала в редакцию газеты к Олегу Константинову, который рассказал ей, что получил списки репрессированных из Ленинграда. Теперь они, мол, открыты и будут публиковаться. Так для Ангелины Эрман начались поиски информации о судьбе родных, арестованных в конце 30-х годов.
Эрман Юхан Иванович, 1892 г.р., уроженец и житель деревни Люблево Лядского района Ленобласти, эстонец, беспартийный, колхозник. Арестован 21 января 1938 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 29 марта 1938 г. приговорен по ст. 58-6-7-10-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в Ленинграде 5 апреля 1938 г.
«Ленинградский мартиролог. 1937-1938». Том 9.
За что?
– Позже я обратилась в КГБ Псковской области, сделала запрос, и мне предоставили все дела близких: брата бабушки, брата дедушки и самого дедушки, – продолжает рассказ Ангелина Анатольевна. – Так я узнала, что они были расстреляны, так же как и наши соседи по усадьбе. За что? Официальная версия гласила: моего дедушку признали виновным в «шпионаже, вредительстве, контрреволюционной пропаганде или агитации, организационной контрреволюционной деятельности». Но я думаю, что вся его вина заключалась в том, что он когда-то служил у Юденича.Чем больше я узнавала о репрессиях 1937-38 годов, тем более страшные факты вскрывались. Оказалось, что существовал целый план по уничтожению граждан собственной страны! Причем количество людей, подлежащих расстрелу или ссылке, заранее планировалось, как планировалось, к примеру, выпустить определенное количество пар валенок или собрать такое-то количество пшеницы с гектара. Такое страшное время! Удивительно, что сегодня государство от этого отмахивается и даже не хочет официально извиниться перед родственниками репрессированных.
Расстрел как высшая мера наказания в 1937-38 годах не всегда означал расстрел на практике. В разных городах, в зависимости от местных обстоятельств, применялись удушение, утопление, оглушение дубинами по голове, доставка к месту казни в фургонах с выхлопными газами и даже, как выяснила в годы реабилитации Комиссия Президиума ЦК КПСС, зарубание топорами.
Известно, что ленинградские чекисты стреляли, а также применяли в расстрельных операциях деревянные дубины.
Мечты сбываются
Ангелина Эрман узнала о том, что ее дедушка был расстрелян 5 апреля 1938 года – всего через два с небольшим месяца после ареста, а тела большинства расстрелянных в 1937-1953 годах в Ленинграде тайно вывозились в Левашовскую пустошь для захоронения. Одновременно с дедом Ангелины Анатольевны было арестовано 10 человек. Расстреляли их тоже в один день.Много лет она мечтала посетить место последнего пристанища дедушки, «поговорить» с ним, поплакать на его могиле. Мечте было суждено сбыться только после того, как судьба свела ее с руководителем общества «Мемориал» Юрием Дзевой. 8 октября 2015 года Ангелина Эрман вместе с членами общества отправилась в дальний путь.
- Дорога заняла у нас на автобусе почти шесть часов, – рассказывает Ангелина Анатольевна. – Первое, что я увидела в Левашово, – это зеленый, огромный, непросматриваемый забор с колючей проволокой поверху. Поразило, что все это имеет конкретный адрес: Горское шоссе, 143. Сразу за забором справа расположено караульное помещение (сейчас там находится администрация мемориального кладбища).
Вся остальная территория – это сосновый бор, по которому проложены дорожки-тропинки. Одна ведет к памятнику – молоху, поставленному еще при Собчаке. По традиции все входящие и выходящие с территории мемориала звонят в набатный колокол в память о погибших. Позвонили и мы.
На фото из семейного архива Ангелины Эрман: Ангелина Эрман у памятника эстонцам, расстрелянным в годы сталинских репрессий (2015 г.), в Левашово.
Затем, по словам нашей собеседницы, дорожки расходятся. Вдоль них – «могилки», устроенные посетителями совсем не так, как на обычных кладбищах: на деревьях – портреты расстрелянных, на земле – холмики, выложенные шишками или камушками. Но ни о ком нельзя сказать точно, что он погребен именно здесь.
Самым молодым жертвам государственного террора в Ленинграде было 18 лет - юношам, девушке - 19 лет, а самым старым - мужчинам 85 лет, а женщине -79 лет.
Голос крови
– Я шла и постоянно думала о том, что иду по чьим-то костям, что люди, покоящиеся здесь под дерном, умерли страшной смертью, а ведь среди них было немало умнейших людей страны, они могли стать гордостью России, – продолжает рассказ Ангелина Анатольевна. – Здесь много также священников.Отец Григорий отслужил молебен у псковского поклонного креста. Все помянули убиенных земляков и разошлись.
Памятных крестов здесь великое множество. Кто-то направился на поиски латышского памятника, другие – памятника глухонемым (есть в Левашово и такой). Псковичи подходили к немецким, еврейским памятникам…
- Я искала эстонский памятник, поскольку и дедушка, и я по национальности эстонцы, – смахивает слезу Ангелина Эрман. – Помолилась, рассыпала у него земельку с могилы бабушки. Потом набрала немного с собой, чтобы отвезти на кладбище бабушке. У меня было такое чувство, как будто я побывала на могиле близкого человека, хотя дедушку никогда не видела (Ангелина родилась в 1950 году, а ее дедушка был расстрелян в 1938 году. – Прим. авт.). Это трудно передать словами. Может, связь поколений либо голос крови. И после стольких лет наступило чувство удовлетворенности: я исполнила не только свою, но и заветную мечту бабушки – узнать, что произошло с ее Юханом.
Сама себя похоронила
– До конца своих дней бабушка ждала мужа, которого очень любила, – признается собеседница. – На каждый стук в дверь дергалась: Юхан вернулся!Когда пришла бумага о его смерти, то бабушка не поверила. И только после XX съезда партии, на котором было объявлено о культе личности Сталина, поняла: ждать больше некого. Бабушка очень быстро после этого умерла, хотя и не болела-то никогда. Умерла очень молодой. Она сама себя похоронила, потому что просто психологически не могла жить без мужа.
Такая вот история необыкновенной любви.
P.S. Каждый октябрь Ангелина Эрман читает в Пскове списки репрессированных, получивших расстрельные статьи. В прошлом году члены общества «Мемориал» читали их на Октябрьской площади у памятника княгине Ольге и у храма Жен Мироносиц. В нынешнем – 30 октября состоится митинг у памятного камня, посвященного жертвам политических репрессий, у Мироносицкого кладбища.
Все родственники Ангелины Эрман были реабилитированы еще в 1957 году.
Историческая справка
План по расстреламЛевашовское мемориальное кладбище («Левашовская пустошь») - одно из крупнейших кладбищ Санкт -Петербурга. Здесь захоронено около 45 тысяч жертв сталинских репрессий 1937-1953 гг.
История тайного могильника НКВД – НКГБ – МГБ, расположенного неподалеку от поселка Левашово, началась в год 20-летнего юбилея Октябрьской революции и органов ВЧК-ОГПУ-НКВД. Вторая пятилетка развития народного хозяйства (1933-1937) должна была завершиться «окончательной ликвидацией капиталистических элементов».
2 июля 1937 года Политбюро КЦ ВКП(б) рассмотрело вопрос «Об антисоветских элементах» и предложило в пятидневный срок «представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».
31 июля Политбюро утвердило соответствующий секретный оперативный приказ наркома внутренних дел СССР Н.И. Ежова. Каждая республика, край и область получили план на «подлежащих репрессии»: «по первой категории» – к расстрелу и по второй категории – к заключению в лагеря и тюрьмы сроком от 8 до 10 лет. Операцию планировалось завершить через 4 месяца – ко дню Сталинской Конституции и выборам в Верховный Совет СССР.
31 июля 1937 года начальник Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области Л.М. Заковский получил из Москвы экземпляр приказа № 00447. Согласно плану, утвержденному для области, «тройка» в составе начальника УНКВД, прокурора области и второго секретаря обкома ВКП(б) должна была, начиная с 5 августа, приговорить к расстрелу 4 тысячи человек, а к заключению в лагеря и тюрьмы – 10 тысяч человек.
Одновременно в стране и области развернулась массовая операция по «национальным линиям» против «шпионов и диверсантов». Был введен в действие приказ НКВД о репрессировании «жен изменников Родины» и их детей.
В состав Ленинградской области входили тогда территории нынешних Мурманской, Новгородской, Псковской и части Вологодской областей. Здесь и развернулась операция Ленинградского управления НКВД.
Арестовывали состоявших на учете НКВД по анкетным данным: за предыдущие преследования, политическое прошлое, социальное происхождение или по национальному признаку. Арестовывали по агентурным донесениям секретных осведомителей и доносам обывателей. Арестовывали на основании подложных протоколов допросов.
К декабрю 1937 года все планы на аресты и приговоры были выполнены и перевыполнены. Но уже 31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло новое постановление «Об антисоветских элементах» с утверждением «дополнительного количества подлежащих репрессии». План для Ленинградской области составил по 1-й категории – 3 тысячи человек, по 2-й – 1 тысяча человек. Завершить операцию следовало не позднее 15 марта 1938 года. Одновременно Политбюро приняло постановление о продлении репрессий по «национальным линиям». Завершить их планировалось до 15 апреля. Но и после марта и апреля обе карательные операции продолжились.
Всего, согласно исследованиям, в 1937 году в Ленинграде расстреляны 19 370 человек, а в 1938-м – 21 536 граждан.
Среди них известные ученые: японисты Н.А. Невский и Д.П. Жуков, византинист В.Н. Бенешевич, физик-теоретик М.П. Бронштейн, поэты Николай Олейников и Борис Корнилов, фотограф Виктор Булла, хирург Эрик Гессе.
Рабочие и крестьяне, учителя и студенты, врачи, военные, железнодорожники, директора заводов и дворники – все были зачислены во «враги народа». Подозрение вызвали верующие всех конфессий, особенно священники, монашествующие, члены церковных советов. Среди расстрелянных в Ленинграде православные священники Федор Кедров, Федор Окунев, Владимир Пылаев…
Из предписаний на расстрел и конвойных документов следует, что приговоренных к расстрелу жителей области доставляли в Ленинград на Нижегородскую улицу, 39, в отделение тюрьмы ГУГБ. Туда же переводили перед расстрелом заключенных из тюрьмы ГУГБ и 1-й следственной тюрьмы («Кресты»). Приговоры приводили в исполнение сотрудники комендатуры УНКВД ЛО во главе с комендантом А.Р. Поликарповым.
Приговоры по бессудным приговорам не объявляли. Говорили, что переводят в другое место, ведут на профосмотр или медосмотр. Отбирали личные вещи и сбрасывали в общую кучу. Связывали за спиной руки. Сверяли фамилию, имя, отчество, год и место рождения. Прокурорского и медицинского наблюдения за казнью не было.
Расстрел как высшая мера наказания в 1937-38 годах не всегда означал расстрел на практике. В разных городах, в зависимости от местных обстоятельств, применялись удушение, утопление, оглушение дубинами по голове, доставка к месту казни в фургонах с выхлопными газами и даже, как выяснила в годы реабилитации Комиссия Президиума ЦК КПСС, зарубание топорами.
Известно, что ленинградские чекисты стреляли, а также применяли в расстрельных операциях деревянные дубины.
Даты расстрела, указанные в актах о приведении приговоров в исполнение, являются отчетными, но далеко не всегда верными. Расстреливать полагалось сразу, но разве можно в течение суток после приговора доставить приговоренных из Псковской, Мурманской и других тюрем? Поэтому отчитывались положенной датой, а по мере доставки ставили «галочки» в предписаниях на расстрел. Известны десятки случаев, когда перед расстрелом заключенных «отставляли от операции» – для дополнительных допросов. Но бывали случаи, когда после приговора выяснялось, что заключенный давно умер от болезни или побоев.
Начиная со второй половины 50-х годов семьи расстрелянных получали от государства порой по 2-3 лживых свидетельства о смерти на одного и того же человека с указанием разных дат и причин смерти.
Даты обычно разбрасывались на время войны.
Расстреливали и в других городах Ленинградской области: Пскове, Новгороде, Боровичах. В ноябре 1938 года карательная операция внезапно завершилась, Ежова и часть аппарата НКВД заменили, ряд исполнителей арестовали.
Из показаний выживших и результатов прокурорского расследования можно понять, что арестованные являлись просто единицами выполнения плана. Следствие не было в точном смысле слова следствием. Дела не были делами. Казнь – казнью. Людей пытали во время следствия и после приговора. Угрожали судьбами детей, жен и мужей. Принуждали подписывать протоколы допросов, не читая, обманывали обещанием гласного суда…
Видимо, еще до начала массовых операций было понятно, что для погребения небывалого количества казненных потребуется новый могильник НКВД. Для этой цели в 1937 году стал использоваться обнесенный глухим забором и строго охранявшийся участок Парголовской дачи Парголовского лесхоза близ поселка Левашово. В феврале 1938 года участок был окончательно передан Управлению НКВД.
В те же времена в Ленинградском управлении госбезопасности, по воспоминаниям, была создана так называемая «Схема «Дачи» со сроками и количеством захоронений (на ней условно отмечены общие места погребения 19 450 человек). Кладбище оставалось засекреченным вплоть до 1989 года и содержалось практически в первоначальном виде. Сохранились караульное здание, сараи, на земле – колеи, накатанные автомобилями.
18 июля 1989 года решением Исполкома Ленгорсовета № 544 Левашовское захоронение было признано мемориальным кладбищем и вскоре стало упоминаться как «Левашовская пустошь».
15 мая 1996 года мэр Петербурга А.А. Собчак открыл здесь памятник «Молох тоталитаризма».
Автор: Ольга Григорьева
