«Псковская правда» публикует материал об удивительном человеке, 92-летнем ветеране следствия.302 года назад был создан первый государственный следственный орган России - следственная канцелярия гвардии майора Семеновского полка М.И.Волконского. 25 июля 1713 года Петр I подписал соответствующий Указ. Канцелярию, которая подчинялась напрямую Главе государства, наделили полномочиями по проведению предварительного следствия.
Так, впервые была сформирована концепция вневедомственного предварительного следствия для расследования наиболее опасных преступлений, посягающих на интересы государства, и наделенного широкими процессуальными полномочиями.
Сейчас Следственный комитет России (получивший независимость и новое имя в 2011 году) – это независимая структура в системе государственных органов, подчиненная исключительно главе государства – Президенту Российской Федерации.
В Великих Луках в настоящее время проживает Лазарь Евгеньевич Аринштейн, человек который 67 лет назад пришел работать в следствие. Это было после войны, в 1948 году.
Малодушие не по мне
«Войну вспоминаю часто. Ее невозможно забыть, каким бы большим ни было желание сделать это. Она неотъемлема от моей жизни» – вспоминает ветеран следственных органов прокуратуры Псковской области – Лазарь Евгеньевич.
«В 1941 году после окончания школы я был направлен военкоматом в Ленинградскую военно-медицинскую академию. Должен был стать военным врачом. Но война все поменяла. В действующей армии служил в роте связи 76-й Ельнинской стрелковой дивизии. Так что вспоминаются и крупные сражения, и то, как под Берлином в 1945 году меня, раненого, из-под обстрела на своих плечах вынес мой однополчанин, уроженец Средней Азии. К сожалению, забыл уже его имя.
Но чаще всего всплывает в памяти другой эпизод. Казалось бы, он совершенно незначительный, но для меня важный и, наверное, в чем-то показательный. Считаю, что тогда я совершил поступок.
Дело было так. В 1944 году в боях за город Ковель (прим. - Западная Украина) получил свое первое ранение, в ногу. Когда меня отправляли в госпиталь, однополчане пошучивали:
– Ну, теперь ты к нам точно не вернешься, пристроишься, где потише и не так страшно…
Врачи госпиталя, куда меня направили лечиться, узнав, что я год проучился в Военно-медицинской академии, сразу предложили мне остаться у них санитаром – раненых было много, и лишние руки им не помешали бы. Не скрою, соблазн был огромный. Все-таки в госпитале – это не на фронте, не на передовой с рацией за спиной и автоматом в руках. Да и шансов остаться в живых гораздо больше.
Подумал-подумал и решил отклонить предложение, ведь если останусь, то, значит, я смалодушничал. Буду воевать.
И, когда лечение подходило к концу, узнал, что моя дивизия находится на отдыхе, примерно в 15 километрах от госпиталя. Однажды утром, после завтрака, получил документы, взял палку в руки и пошел в расположение части. До своих добрался только к вечеру.
Мои друзья, увидев меня, сперва не поверили своим глазам. Невероятно обрадовались. Накормили, устроили отдыхать. А ночью я услышал, как ребята, разговаривая у костра, тепло отзываются обо мне: мог-де остаться в тылу, была возможность, а он вернулся в часть.
Да, я не собирался отсиживаться за спинами своих товарищей. Потому и войну всю прошел, будучи постоянно на передовой. Мы все хотели одного, главного – Победы. Как поется в песне: “Были версты обгорелые в пыли, этот день мы приближали, как могли”. Я прошел и Россию, и Украину, и Польшу, пока, наконец, не поставил автографа на рейхстаге в Берлине. В сражении за него получил второе ранение. А в начале 1945 года в районе Западной Польши взял в плен первого немца. Было это так.
Я служил радистом на радиостанции РСБ, смонтированной на американской машине “додж”. Во время продвижения от Варшавы на запад у нас закончился бензин, запасных канистр не было, как не было и подвоза. Поэтому пришлось с дороги съехать и около двух суток простоять в безлюдной местности. Через какое-то время мы получили команду догонять дивизию своим ходом. Из пяти человек, которые были в машине, в путь отправились начальник радиостанции, адъютант начальника связи дивизии и я. Адъютанту надо отдать должное – он где-то раздобыл сани с запряженной парой лошадей. Дорога была совершенно пустой – ни своих, ни чужих. Скоро нас догнали сани с несколькими офицерами, ехавшими из госпиталя. Близился вечер. Надо было где-то устроиться на ночлег и дать отдохнуть лошадям. Вдруг на шоссе мы увидели указатель населенного пункта и решили свернуть туда. Через пару-тройку километров оказались в небольшом поселке, посреди которого возвышался трехэтажный добротный дом, скорее всего, богатого хозяина. Попавшиеся навстречу поляки предупредили нас, что в нем засели немцы. Мы же были в полной уверенности, что немцев в этом районе нет. А когда въехали во двор дома, застрочил пулемет. Стреляли с чердака. Мы резко остановили сани, спрыгнули и ответили автоматным огнем. Перестрелка длилась какое-то время, а когда прекратилась, мы увидели, что от дома, с другой стороны, человек восемь бегут в поле. Преследовать их мы не стали. Решили проверить дом и на чердаке обнаружили оставшегося немца за пулеметом. Он даже не сопротивлялся…
Это был первый плененный мною враг. В конце войны я взял в плен еще одного немецкого офицера, за это получил орден Славы III степени. Но об этом – отдельный разговор».
Юрист
«После демобилизации и приезда в Харьков собственная квартира оказалась занята. Негде было даже переночевать. Мать была в эвакуации, сестра обучалась в медицинском институте.
Пришлось ехать к родственникам в Ленинград. Там как раз был объявлен набор в Ленинградскую юридическую школу. До этого момента у меня никакого представления о юриспруденции не было. Помню, что студентам в юридической школе тогда платили стипендию 460 рублей, в то время как в образовательных учреждениях других специальностей – 270 рублей. Да еще продуктовую карточку давали. Пошел я в райком и получил направление в эту школу. Надо сказать, мне сразу понравилась эта наука. Кстати, там я познакомился с будущей супругой Анной Ивановной. Мы обучались в одной группе. Она тоже юрист и в дальнейшем работала со мной следователем.
После окончания я был направлен на работу в прокуратуру Великолукской области (прим. - по существующему в то время административному делению, ныне город воинской славы Великие Луки, Псковская область) вместе с супругой. Нас назначили на должности не спрашивая.
Помню, город (прим. - Великие Луки) был тогда весь разбит во время боев с фашистами. Домов не было, все было разрушено от бомбежек. Жить пришлось в здании прокуратуры.
Работали с супругой в должности народных следователей прокуратуры Великолукского района и города Великие Луки. Работая, заочно получил высшее юридическое образование.
Мне нравилась работа следователя. Прокурор был уполномочен решать вопросы возрождающегося в то время сельского хозяйства и многие другие организационные вопросы. А для меня работа следователя была более интересна, исследовательская, от неизвестного к известному. Много раз мне предлагали повышение, но менять профессию следователя я не хотел. (прим. - общий стаж работы в должности следователя составил 27 лет).
В пятидесятые годы основная категория дел - расхищение государственного и колхозного имущества, растраты в потребкооперации. Редкие явления - это убийства. Дел о преступлениях несовершеннолетних практически не было. Следователи выезжали в командировки верхом на лошади, привязывая портфель с делом к седлу.
Зачастую приходилось ходить пешком, иногда отшагав расстояние до 20 километров. Зимой добирались до места происшествия в кузовах попутных грузовых машин.
Вскоре после ликвидации области (прим. - вошла в состав Псковской области) все наши коллеги уехали работать в областной центр, а мы с супругой так и остались. У нас тогда уже был ребенок.
За все время службы не имел ни одного взыскания. Награжден почетной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР (правительственная награда), т.к. РСФСР своих орденов не имела, а также именными часами Генерального прокурора за расследование сложного уголовного дела.
По работе специализировался по «хозяйственным делам», или «по делам с приписками».
В числе интересных дел вспоминается случай о двух нелегалах: отце и сыне. Они в течение 22 лет жили на нелегальном положении и занимались кражами скота, зерна со дворов, вин из магазинов, книг из библиотек, вещей граждан. Жили они в лесу на болоте. Никто не знал об этом, поэтому их было не найти. Своими делами они промышляли с 1942 по 1964 гг. Особенность этого дела заключалась в периоде, в течение которого были совершены преступления и их количестве. До сих пор храню копию обвинительного заключения по этому делу.
Сколько всего мною было расследовано уголовных дел, сейчас вспомнить невозможно, но точно несколько сотен. Это были убийства всех категорий, изнасилования, но больше всего дела о хищениях, о кооперации и государственной собственности».
В 1975 году я решил перейти в адвокатуру. Следственную работу всегда любил, считал и сейчас считаю ее интересной, творческой, а должность следователя - наиболее независимой, сюда никто особо не рвется. Как говорили на фронте лейтенанты, что дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут. По этой причине я не раз отказывался от более высоких и гораздо лучше оплачиваемых должностей.
Когда перевалило за 50, выдержать напряженную работу следователя уже не мог. 5 августа 1975 г. подписан приказ о моем увольнении.
Досье ПП
Лазарь Аринштейн родился 4 января 1923 года в Харькове Украинской ССР. Проходил службу в рядах Красной Армии с 1941 по 1946 гг. Воевал на Белорусском фронте в должности начальника радиостанции. После обучения в Ленинградской юридической школе свою деятельность в органах прокуратуры начал в 1948 г., где проработал по 1975 г. в должности следователя, старшего следователя прокуратуры Великолукского района и г.Великие Луки.
Инвалид Великой Отечественной войны, награжден боевыми орденами и медалями, в том числе «Орденом Славы» 3-ей степени, Почетной грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР.
Сейчас проживает в Великих Луках.
Антон Доброхотов, СУ СК РФ по Псковской области
