– Ни заграничные таблетки, ни столичные доктора не смогли бы меня спасти от той глубокой депрессии, в которой я оказалась после случившейся трагедии в моей жизни молодой мамы, – рассказала историю своего чудесного выздоровления Ольга Полковникова из Новоржева. – Мне почти все стало безразлично, было утрачено, как мне казалось, главное – смысл жизни. Но спасибо Анатолию, моему мужу, спасибо псковичке Наталье – они подарили мне… хорька – моего неожиданного спасителя.
Ольга Полковникова из Новоржева: «Меня излечил от депрессии пушистый лекарь – хорек Финик».
Звали его Финик, но мы называли по-всякому – и Филимоном, и Филиппом, он на все откликался. Я к зверьку так быстро привыкла, что скоро просто души в нем не чаяла, и самое главное – он отвечал взаимностью. Как только он просыпался, я открывала клетку, и он бежал ко мне. Я его кормила (от бананов с ума сходил), поила, купала по два раза в неделю, гладила, расчесывала. А он, забравшись ко мне на руки, благодарил за это, нежно покрывая поцелуями все мое лицо и шею. Когда он попал в наш дом, ему уже было 1,5 года. По меркам хорьковой жизни в переводе на «человеческие» годы получается, что 20-25 лет. Говорят, хорьки злые бывают, от них и домашние кошки с собаками страдают, и в курятниках, ежели туда забираются, то серьезный переполох устраивают. А наш Филя очень добрый был, он с удовольствием резвился и играл и с Кексом – нашим котом, и с Боней – нашей собакой. Лишь один раз он обозлился и укусил мальчика, пришедшего в гости к нашему сыну Егору. Ему очень не понравился звук дуделки, с которой играли ребята. Мы потом убедились – у хорька всегда была подобная реакция на всякие пищащие-гудящие игрушки: изгибал спину, фыркал, по всему было видно, что Финика это очень раздражало.
Лучшее лекарство от депрессии – новоржевский хорек Финик.
Ухаживать за зверюшкой было не сложно. Он был соней, каких поискать, но такова природа. В сутки он спал 21 час и 3 часа бодрствовал; бодрствовал активно – бегал, прыгал, играл, целовался со мной и опять бегал-прыгал. Потом он утомлялся и отправлялся в свой уголок – в большую, метровой высоты, клетку. Там забирался в гамак, устроенный для его удобства, и спал до следующего пробуждения. Во время прогулок он любил рыть норы. Его быстрые лапки с острейшими и крепкими коготками очень быстро справлялись с землеройными работами – уже через минуту-другую Финик скрывался в собственной норке и с удовольствием оттуда выглядывал: «Вот, смотрите, какой я ловкий!» Но разрытый двор нас не устраивал, и потому чаще всего на прогулку мы его выводили все же на поводке.
Выходили с ним и в город, прохожие от такого диковинного зверька поначалу шарахались, спрашивали: «Кто это?», но потом все Филиппа стали узнавать, городок-то наш не велик, молва людская быстро всех облетает.
Поцелуи от Финика – это что-то!!!
А однажды Финик от нас сбежал. Два года изучал слабые места в своей клетке и нашел. Каким-то образом выколупал своим коготочком заклепку, отогнул прутик и исчез. Где мы его только ни искали – и весь двор перевернули, и ко всем соседям обратились. Я очень расстроилась, боялась, что мой маленький сердечный друг или заблудится, или его собаки порвут. Я к нему так привыкла, как к ребенку, что не знаю, как бы я была дальше без него. А вечером Филимон пришел сам. Тенью проскользнул в дом и сразу ко мне – кто из нас испытал от той встречи больше радости, еще не известно.
Один раз в год, поздней весной, мой ласковый и нежный зверек линял. Выпадали все-все его волосики, только небольшой пучок оставался на мордочке. Все тело и даже хвост становились голыми, как коленка. В этот период он из клетки выходил редко. Но уже через пару-тройку недель наш веселый пушистик опять радовал всех своими играми. Новый мех с каждым разом у него становился мягче и пушистее.
Ванная для Филимона – обязательная и очень приятная процедура.
Есть один минус у хорьков – это их «ароматные» способности; не часто, но бывает. Что удивительно, но проявляется это или при выражении бурной радости, или тогда, когда хорек испытывает дикий страх. И лучше под «парфюмерную» струю в этот момент не попадаться. А еще, говорят, что самцы очень зло себя ведут во время весенних любовных игр. Бедные самочки – некоторые из них после встречи с партнером даже погибают. Но наш Филька не был способен к этому, и не мы в этом виноваты, он нам «неспособный» уже достался. А потому, наверное, всю любовь и ласку отдавал только нам.
Четыре года хорек Финик приносил нам ежедневную радость. Заботилась я о нем и забавлялась с ним, как с ребенком. Я забывала о своих проблемах, моя тяжелая душевная рана затягивалась. Но прошлой осенью он перестал выходить из своего домика-клетки, после очередной линьки мех вырос не везде. И однажды он… не проснулся…
Дружба – не разлей вода. И с котом Кексом, и с собакой Боней.
Мы очень долго переживали потерю верного и ласкового члена нашей семьи.
И очень благодарны моему пушистому лекарю. Ведь он сделал главное – вернул мне интерес к жизни, и у меня родился второй ребенок – красавица Милана.
Автор: Николай Бесклевный
