Отец Александр – первый священник, получивший в Псковской области награду от Госнаркоконтроля. Живя в Санкт-Петербурге, он каждую неделю, откладывая дела, приезжает в деревню Родовое в Палкинском районе, где в центре «Ручей» лечат наркоманов со всей России.Отец Александр удивительной судьбы человек. Выросший и воспитанный в светской семье, будучи уже студентом, он пришел помочь в строительных работах по восстановлению подворья Покрово-Тервенического женского монастыря, да так и остался. Став священником, сменил рясу на кимоно – организовал секцию самбо, чтобы заинтересовать местных ребятишек. Там же, в Тервеничах, начал вести работу с зависимыми людьми, которые словно тянулись к нему отовсюду. Это были не только деревенские жители, но и многие трудники, которые приезжали в монастырь. Со временем основал в помощь таким людям реабилитационный центр.
В футбольном матче, где питерские священники играли против наркозависимых из «Ручья».
– Отец Александр, почему вы начали помогать наркоманам и алкоголикам?
– Все получилось случайно. Давным-давно, когда меня только рукоположили, то сразу отправили в женский монастырь. Он находится примерно в 200 км от Санкт-Петербурга. Я был там единственным священником на почти 100 км в радиусе. И от монастыря был скит, который назывался Неупиваемая чаша. Он был для зависимых людей. Мне поставили задачу его окормлять. Там не было как таковой реабилитации, скорее была трудотерапия. Вечером и утром они молились, а днем строили скит. Я называл эту реабилитацию по методу любви. Тогда я еще ничего не понимал ни в психологии, ни в зависимости, и моя задача была через любовь помочь им избавиться от этого недуга. Я переживал за этих людей, стал пытаться найти какие-то методики, которые бы дали качественный результат.
Я познакомился с 12-шаговой программой анонимных алкоголиков и наркоманов, начал ее изучать. Потом поступил в Санкт-Петербургский университет на психологический факультет. Стажировался в Америке. Хотелось найти что-то интересное, чтобы получить хороший результат.
На данный момент сделать человека трезвым несложно. Если погрузить его в 12-часовые трехдневные тренинги, то он перестает употреблять. Но вопрос по-прежнему, что считать хорошим результатом? Кто-то говорит – когда есть машина, квартира. Другие – когда есть семья и люди счастливы. Третьи полагают, что это связано с самореализацией в профессии. На данный момент, к сожалению, ни у государства, ни у профессионалов в этой отрасли нет единого взгляда на критерии оценки качества ремиссии (отказа от наркотиков. – Ред.). Да, он не употребляет наркотики, но жену избивает. Это хорошо или плохо? А если детей унижает? А если ушел в трудоголизм и вовсе забыл про семью? И на эти вопросы нет ответов. А мы ориентированы еще и на православную нишу и критерием берем нравственность.
– Вы же в «Ручье» бываете каждую неделю. Какие вопросы вам задают люди, проходящие реабилитацию? Чем они интересуются у вас, как у священника?
– Когда человек приходит, то первый месяц он никакой, его задача – просто выжить. Во второй месяц он плотно погружен в программу, и у него только вопросы о том, как сблизится с Богом. В третий месяц он уже мыслями в городе и вопросы соответствующие. Что там с семьей? Как сделать так, чтобы меня обратно приняли? Как найти работу? Он уже учится социализироваться.
В кимоно вместо рясы.
– Чем вы занимаетесь у себя в Санкт-Петербурге?
– У нас открылся свой храм в городской наркологической больнице на Васильевском острове. Там мы очень много работаем с родственниками зависимых людей, с так называемыми созависимыми. Потому что если с родителями не работать, получается труд бесполезный. Они входят в ту среду, которая сделала человека зависимым. Стало быть, когда они погружаются в нее заново, а среда не изменилась, ремиссия заканчивается очень быстро.
– А за помощью чаще обращаются люди зависимые или их родственники?
– Если брать в целом, то больше родственники. Ведь на одного зависимого приходится сразу несколько созависимых – это родители, муж или жена, дети. Как правило, сначала приходит родственник, потом он ходит где-то полгода, потом мы его учим, как работать с зависимым человеком, потом приходит сам зависимый. Кстати, сейчас в Крыму мы открыли отделение по созависимости. Созависимость настолько коварна психологически, что она намного сложнее поддается реабилитации, чем сама зависимость. И если не работать с созависимостью, то работа с зависимостью бесполезна. И мы, в какой-то момент это поняв, сейчас очень много усилий тратим именно на родственников.
– С какими еще проблемами к вам приходят люди?
– Моя специализация – это семейные отношения, перевод их из деструктивных в конструктивные. Просто зависимые – созависимые – это кусок большого пирога, и, разбираясь в них, я могу разбираться в отношениях вообще. Мне нравится ниша отношений муж – жена, родители – дети. И, безусловно, люди, которым нужна помощь в этой сфере, обращаются ко мне.
– На ваш взгляд, как можно уберечь детей, родных и близких от зависимости, от наркотиков?
– Если говорить о наркомании, то все идет от семьи. Бесполезно ребенку что-то говорить, нужно обратить внимание на себя и начать с себя. Это как, когда родители курят, но хотят чтобы их ребенок не курил. Порой, когда смотришь на родителей, удивляешься, что их ребенок только наркоман, а не убийца серийный. А что касается алкоголиков, то это семейные отношения. Надо уметь четко строить границы, понимать, когда ты помогаешь ему выздоравливать, а когда помогаешь употреблять. Это целая ниша работы. В нее надо входить и самому разбираться, но только не сидеть сложа руки и не критиковать. На данный момент с этим можно работать, и очень успешно.
– У вас же тоже есть семья.
– Они меня иногда видят (смеется). У меня четыре сына. Старшему – 15 лет, младшему – 7. Все школьники, все занимаются дзюдо. Я раньше тоже занимался дзюдо, и у меня, наверное, профессиональная деструкция – считаю, что надо заниматься не музыкой, не чем-то еще, а именно дзюдо. В свободное время ходим в кино, любим путешествовать все вместе. Это бывает редко, но стараемся. Супруга пишет иконы профессионально. Сейчас будет писать в тот храм, который мы получили.
– Как она относится к тому, что вы часто в разъездах? Все-таки четыре мальчика, им отец нужен.
– Все настолько уже привыкли. Да и девочкам отец был бы тоже нужен. Я веду много семинаров и тренингов, которые мне помогают разобраться в том, как выстраивать семейные отношения. Может, я чего-то не умею, но понимание, что в этой нише надо как-то расти, у меня есть, поэтому, наверное, получается. Потом, может, дети вырастут и скажут, что в детстве я им не купил какую-нибудь машинку. Все может быть. А сейчас они обнимаются, потом дерутся. Тут приехал недавно из Пскова, выяснилось, что кто-то чьим-то телом выбил окно на кухне. Потом помирились, но были лишены карманных денег всей командой на месяц. У нас такая постановка вопроса, что я не разбираюсь, концов все равно не найдешь, все наказываются или все поощряются.
Цитата
– У нас в стране какая-то стереотипизация. К милиции относятся плохо, к священникам плохо, к правительству плохо. Относятся хорошо только тогда, когда это выгодно.Бороться с этим невозможно. Каждому из нас надо быть героями в своей области. Когда люди это видят, они начинают тебя уважать, а как следствие – твою профессию.
Автор: Ольга Нефедова
