Следственный комитет по Псковской области опубликовал 23 апреля результаты расследования по факту смерти жителя Себежа в морге. Согласно результатам, Анатолий Кузьмин был доставлен 6 февраля 2013 года в учреждение в состоянии клинической смерти. Мужчину сразу поместили в морг, а не в реанимацию, как обычно происходит в случае констатации клинической смерти.
При этом в карте вызова скорой медицинской помощи указано, что Кузьмин при осмотре фельдшером находился в «вынужденном положении (полусидя)». При осмотре было установлено, что зрачки его широкие, на свет не реагируют, сознание, дыхание и пульс отсутствовали, кожный покров был синюшным. На основании этих данных, расценённых как признаки биологической смерти, фельдшер, не проведя реанимационные мероприятия, констатировала смерть Анатолия Кузьмина
Согласно полученным указаниям, муж племянницы Кузьмина и сосед закатили каталку с телом в холодильную камеру, где на тот момент уже находилось 4 трупа. При этом каталку с телом они оставили прямо напротив входа в холодильную камеру.
За два дня до этого, 4 февраля 2013 в морг было доставлено тело Александра Григорьева. Тело Григорьева было положено на каталку и помещено в холодильную камеру.
6 февраля санитар морга вошла в холодильную камеру, чтобы подготовить труп Григорьева к судебно-медицинскому исследованию. Полагая, что на каталке, расположенной прямо напротив входной двери, находится труп Григорьева, который она видела на этом месте в конце рабочего дня 5 февраля, санитар по ошибке выкатила в секционный зал тело Кузьмина, и переложила его на стол. Приступив к судебно-медицинскому исследованию, санитар и судебно-медицинский эксперт сняли с Кузьмина верхнюю одежду и обнаружили, что его тело на ощупь тёплое, трупное окоченение и трупные пятна отсутствуют, зрачки реагируют на свет.
В результате на место были вызваны врач-реаниматолог и заместитель главного врача районной больницы по лечебной работе.
Констатация смерти фельдшером скорой медицинской помощи производится на основании установления достоверных признаков биологической смерти – трупных пятен, трупного окоченения и др. Такие признаки в карте вызова скорой медицинской помощи не отмечены. Данные осмотра позволяли фельдшеру установить только состояние клинической смерти у Кузьмина А.И. и обязывали её начать проведение реанимационных мероприятий. Следовательно, медицинская помощь Кузьмину А.И. была оказана фельдшером не в полном объёме и в нарушение действующих нормативных актов.
Однако, дефекты оказания медицинской помощи фельдшером не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью Кузьмина А.И., так как смерть его наступила от заболевания – кистозного медианекроза аорты, осложнившегося разрывом её, излитием крови в полость сердечной сумки и тампонадой сердца.
Прогноз при таком осложнении обычно крайне неблагоприятный. Даже при своевременной диагностике и оказании адекватной медицинской помощи летальность у таких больных остаётся высокой. Поэтому даже качественное и своевременное оказание медицинской помощи не гарантировало сохранение жизни Кузьмина А.И
