Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Интервью

Наталья Венская:Тут не нужна, там невозможна

Пианистка из Франции восстанавливает в Острове родовой дом и мечтает вернуться в Россию

4 сентября 2015 года, 11:56
– Мне надо ехать в Остров, проветривать дом, – отвечает она на предложения французов давать концерты летом.
 
Она 25 лет живет в Бордо, хотя родилась в Рязани. Выступает с концертами по всей Европе, но летом непременно стремится сбежать в Россию. В Белоруссии у нее остались мать и друзья, а дочь считает своей родиной Францию и никуда уезжать оттуда не хочет.
 
Остров – вторая родина
- Ну что вы! Судьба у меня, может, и интересная и точно чрезвычайно сложная, но такая, я думаю, у большинства людей, – всячески пытается отбить наш интерес к ее персоне Наталья. – Я знаю судьбы гораздо интереснее, тяжелее и насыщеннее, чем моя.

В Острове Наталья живет в доме, который строил ее дед. Две просторные и светлые комнаты, печка, за окном – яблоневый сад.

– Дом необходимо ремонтировать, – рассказывает она, пока заваривается чай с мятой. – Я его сдавала в аренду несколько лет. То, во что его превратили съемщики, словами не описать. Жить здесь надо. Я когда приезжаю, делаю, что могу. Но надо найти рабочих, надо всем платить. Это все деньги, это нервы. Все хотят сделать как можно хуже, больше получить и убежать. А я доверчивый человек, и люди этим пользуются.

Остров – ее вторая родина. Здесь родился отец Натальи. Здесь у бабушки с дедушкой она жила до трех лет, пока родители устраивали быт в Рязани. Переехав к отцу и матери окончательно, она каждое лето продолжала гостить у «своих любимых дедов».

– Бабушка, Клавдия Андреевна, щедрой души человек была. Четыре класса образования, но при этом всех понимала и все к ней тянулись. Вот тут перед домом летом на траве у нее всегда яблоки лежали, чтобы люди, проходя мимо, могли ими угоститься. Очень мне тут хорошо было. Не зря я никак не могу продать дом.

Приезжать из французского Бордо в Остров Наталья старается каждое лето. Правда, два года из-за концертов сделать этого не получалось. Мешали фестивали, проведение которых выпадает на летний период.

– Несколько раз я даже отказывалась в них участвовать. «Нет, нет, мне надо ехать в город Остров, проветривать дом», – уверяла я организаторов. В какой-то момент поняла, что в следующий раз меня уже никто не пригласит, и в Остров я не поехала.

Тут не нужна, там невозможна
Еще живя в Рязани, Наталья стала заниматься в музыкальной школе по классу фортепьяно. Потом родители развелись, мама снова вышла замуж и увезла дочь в Белоруссию, где ей предложили учиться в специальной музыкальной школе при белорусской консерватории.

  А там такая увлекательная учеба, такие интересные люди! Дети известных композиторов, музыкантов, певцов, художников. Атмосфера особая. У меня голова закружилась. Я стала заниматься по 8 часов, чтобы поднять свой уровень. Потом поступила в консерваторию в Белоруссии, стажировалась в Москве.
 
Муж Натальи тоже музыкант. Саксофонист. В конце 80-х становился неоднократным победителем всесоюзного конкурса и получил приглашение на стажировку в Париж. Однако профессор Парижской консерватории к этому времени ушел на пенсию, поэтому Владимир был перенаправлен в Бордо, к известному Жан-Мари Лондейксу.

– В то время мы с супругом жили в Минске. Шел 1989 год. Дочке было два с половиной года, и я очень за нее боялась – из-за аварии в Чернобыле. Он от нас в 300 км находился. И мы с мужем решили поехать во Францию. Лондейкс предложил и мне работать пианисткой в классе. Выбирать не приходилось, там нас никто не знал, а мы не знали языка. Самое главное для нас тогда было – вырастить дочь. Думали, что во Франции музыканты хорошо получают. А мы к тому же считались хорошими музыкантами. В итоге моему мужу Владимиру – лауреату всесоюзных конкурсов – пришлось работать и таксистом, и грузчиком, и садоводом.

А потом супруг нашей собеседницы-пианистки заболел. Тяжело заболел. Через три года с начала болезни он принял решение уехать на родину в Белоруссию. Наталья осталась с 14-летней Ксенией во Франции совсем одна.

– Когда муж закончил учиться, мы наивно полагали, что сможем что-то заработать в Бордо, чтобы переехать из Белоруссии, поэтому остались. А потом уже и дочь привыкла к этой стране. Ей было интересно, она осваивала язык, ей все нравилось. А когда мы остались с ней вдвоем, поняла, что мне возвращаться уже некуда. Страна совершенно другая, все в ней изменилось. Это как Марина Цветаева говорила: «Тут не нужна, там невозможна».

Я никогда сюда не вернусь
Семь лет подряд Наталья с дочерью не выезжали из Франции: были проблемы с деньгами и документами. А когда все же приехали погостить в Россию, то ничего здесь не узнали.

– Дочери на тот момент было 14 лет. Мы поехали с ней в Остров. Через несколько дней она мне сказала: «Я никогда сюда не вернусь». Это решило все. Я поняла, что надо оставаться во Франции ради нее. И это была моя большая ошибка, потому что надо жить своей жизнью, и лишь тогда все получится.


Этим летом Наталья боролась с сорняками в своем яблоневом саду. Засеяла его травой в надежде, что если дочь захочет когда-нибудь все же приехать, то ей понравится хотя бы сад.
Ксении 29 лет. И она по мировоззрению типичная француженка. Занимается охраной национального культурного достояния. Будучи уже взрослой, год работала в Санкт-Петербурге: преподавала французский, изучала старославянский. Этот год дался ей нелегко, еще раз укрепил ее в мысли, что в России она чужая.

– Ей было не привыкнуть к тому, что в России никто специально ей улыбаться не будет. В библиотеке старушка как-то раз ей кинула книгу. Она долго не могла прийти в себя от такого поступка постороннего человека. «Какое право она имеет так вести себя в отношении меня?» – спрашивала она у меня. А я ей говорю: «Может, у нее мужик алкоголик. Ты принеси ей шоколадку к чаю, и все будет хорошо». Так и вышло. Постепенно она привыкла, стала понимать душу русского человека. А поначалу такое отношение к ней в транспорте, магазинах, кафе ввело ее в месячную депрессию.

А вот саму Наталью, напротив, настораживает во французах отсутствие искренности, их готовность все время улыбаться. Русские люди – они не такие, убеждена она. Чтобы добиться их расположения, надо создать атмосферу, поговорить, проявить участие.

– У меня, конечно, есть друзья во Франции, но там невозможно общение такое, как у нас здесь. У нас подружки – это семья. А там моя семья – моя крепость. «Мы пообщаемся с тобой через две недели в такое-то время, – говорят они. Я записываю «рандеву». – О нет, в это время у меня урок американского языка. Давай в другой раз?». А может, к этому времени меня уже не будет или я не захочу говорить о том, что меня беспокоит. В России не так. «Я хочу приехать», – говорю подруге. «Давай, вали», – отвечает она. Другая ментальность – одна из причин, по которой мне не прижиться во Франции. Мы совершенно разные. Там прагматизм, духовность совершенно другая, если можно говорить о духовности.

У меня есть замечательная подруга, известная пианистка Елизавета Леонская. Она живет в Вене, Австрии. Давно уехала из Москвы. О ней мне мой педагог рассказывала. И судьба нас свела. Она играла в Бордо, я к ней подошла и рассказала, что знаю ее по рассказам педагога. Она тоже призналась мне, что в Вене очень трудно жить. Но она умеет, у нее получается. Да, наверное, прижиться можно везде. А мне что-то мешает. Может потому, что я очень люблю Россию?
 
 
кстати
Художественный руководитель филармонии Александр Царкозенко, встретив Наталью в музыкальной школе Острова, пригласил ее сыграть по весне концерт.
 
 
О жизни
Во Франции дорогая жизнь. Но есть разбежка цен, в принципе, для каждого кармана. Конечно, там будет другой товар, несколько иного качества, но с голода никто не умрет. А бомжи там сидят на улицах с откормленными собаками. У каждого супермаркета свой бомж или даже три. А здесь я смотрю – бедные животные, все прозрачные от голода. Людям, наверное, не до того, чтобы их подкармливать. Надо все-таки признаться, что жизнь там намного комфортнее.

О преподавании
В течение 20 лет я преподавала много во Франции, стараясь передать все, чему меня научили мои дорогие педагоги. Там очень трудно вырастить своего ученика, создать свой класс и вести его. Вот как в России? Пришел ребенок, и ты его ведешь. Там такого нет. Сейчас у меня остался один ученик, которому я все передаю. Все остальное – концерты. Трудно преподавать много и играть. Очень рассеивается внимание.

О России
Каждый раз приезжаю, и каждый раз Россия разная. Как-то приехала, а тут кафе новые открываются, уютные, со вкусом сделанные. Отношение другое. А потом все исчезло. Сейчас много всего разрушенного, но есть и хорошее. Многое восстанавливается. Но самое тревожное лично для меня то, что русский человек никак не может научиться беречь то, что ему дано. Такая потрясающая, красивая, богатая страна, и ее надо обязательно засорить и загадить. Почему у нас потерялось бережное отношение к стране? Может потому, что народ всегда под гнетом и так устал, что ему не до чего нет дела. Я не знаю.

ПРОШУ ПОМОЧЬ
После того, как мы опубликовали статью, от Натальи пришла просьба. Помочь восстановить справедливость. Публикуем ее послание в надежде, кто неравнодушные и возможно причастные откликнуться и помогут проблему решить.
- В 1989 г. Горисполком (воспользовавшись месячным отсутствием отца) дал разрешение построить гаражи на территории сада и близлежащих территорий. Жалобы соседей, терявших один за другим свои огороды, ничего не дали.
Работы начались ещё при бабушке, она только оплакивала свои редкие яблони, кусты смородины. Тогда еще мой отец писал жалобы. Я пересмотрела все бумаги, но никакого официального ответа не нашла. Есть черновик письма папы и фото работ на участке.
Я отдаю себе отчёт в том ,что за давностью никто это поднимать не будет, но мне хочется восстановить справедливость. Хотя бы в память моих предков. Тем более, что эти гаражи сгорели. Но во время перестройки территория была куплена очень шустрым человеком, и теперь рядом со мной страшный бардак!
Отремонтированные гаражи сдаются в аренду Бог весть кому. Результат: меня не было 3 года, а этот человек под предлогом охраны моего сада и дома пас там свою животину, ставил улья. Пчелы перекусали и меня, и моих других соседей.
Прямо под ветхим забором валяется пластмасса и прочий мусор. На заборе - куча металлолома, вот-вот упадёт все вместе с забором.
Я пыталась все решать мирным путём, но когда этим летом я нашла на своем участке останки разделанных браконьерами диких животных, плюс рога, терпение лопнуло. Пошла в администрацию. Оттуда послали в Санэпидемстанцию и так далее...
Всюду при этом меня пугали: «Молчи, сожгут ведь дом!!!».
Должна же быть какая-то управа?! Сосед же повторяет одно: «Это мои арендаторы, я не в курсе». Значит, надо менять арендаторов, если жить невозможно рядом.
К кому обратиться? Где есть люди неравнодушные и есть ли они ещё?
  Автор: Наталья Баранова     Фотограф: Александр Степанов

  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Забор вокруг Пушкиногорской школы-интерната построен без согласования и не соответствует требованиям безопасности — Управление образования
Резкое похолодание ожидается завтра в Пскове во второй половине дня
18-летний великолучанин попался на краже крепких напитков
На пересечении улиц Свердлова и Советской началась перекладка ливневой канализации
Александр Матвеев взял золото и серебро Чемпионата мира по гребле-индор
В Великолукском районе заработало новое крупнейшее предприятие сельхозназначения
Озвучены итоги «Золотой шайбы», прошедшей в Пскове на минувших выходных
Егор Петров: Все исходит от души
Под Великими Луками схвачены двое заезжих угонщиков, один – в розыске