Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Культура

Легкое головокружение

«Легкость – вот первое, что мы выносим из его произведений в виде самого общего и мгновенного чувства» / «Прогулки с Пушкиным», Андрей Синявский

16 февраля 2011 года, 18:07

Завершился XVIII Всероссийский Пушкинский театральный фестиваль. Обошлось без провалов. А без споров, к счастью, не обошлось. Спектакли в Псков привезли разные. Интересно, что две значительные постановки напрямую касались отравления ядом. Степень концентрации яда была тоже разной.

 

Рискованное путешествие

В прошлом году к Пушкину присоединили Льва Толстого и его «Анну Каренину». В этом году на смену Толстому пришел Шекспир, которого Толстой терпеть не мог. Но Пушкин остался. Без Пушкина на пушкинском фестивале пока не обходится. Так же, как и без «Пушкинской школы». 

Обычные претензии критиков к Пушкинскому театральному центру и театру «Пушкинская школа», как правило, неприменимы. Руководитель петербургского театра Владимир Рецептер человек не только театральный, но и литературный. Поэтому его ученики к словам классиков относятся бережно. Ежегодное появление учеников Владимира Рецептера на сцене Псковского театра драмы в дни Пушкинского театрального фестиваля стало необходимостью. На этот раз Рецептер отправился с ними в поход за «Гамлетом». Это было рискованное путешествие. Кратко охарактеризовать этот спектакль можно строками все того же Шекспира, позаимствованными из «Гамлета»:

1. «Их усердие идет обычным шагом». 2. «Мне кажется, что их затруднения происходят от последних новшеств». 3. «Дефектный сей эффект небеспричинен». И еще вспомнить слова, вложенные в уста Полония, – о хорошей дикции.

 

На словах

С дикцией как раз возникли проблемы. И не только у Полония. Похоже, Владимир Рецептер возложил на своих учеников непосильную ношу. Спектакль получился поучительным – прежде всего для молодых артистов. Сложный материал не давался, хотя иногда пульс прощупывался. Но, по крайней мере, не было задачи упростить игру. Чувствовалось сильное желание дотянуться до Шекспира. Кому-то из зрителей даже показалось, что этого было достаточно, чтобы назвать спектакль гениальным. Шекспир, правда, не очень поддавался. Слова в переводе Пастернака ускользали. Те самые «слова, слова, слова», о которых, имея в виду «Гамлета», писал Пушкин в своем стихотворении «Из Пиндемонти». «Все это, видите ль, слова, слова, слова / Иные, лучшие, мне дороги права; / Иная, лучшая, потребна мне свобода: / Зависеть от царя, зависеть от народа – / Не все ли нам равно? Бог с ними…»

 

В яме

Кто бы мог подумать, что оркестровая яма появится в Псковском театре драмы досрочно, еще до начала капитального ремонта.

Яму соорудили прямо на сцене – специально для спектакля «Директор театра» Международного театрального агентства «Арт-партнер XXI». Сцену подняли метра на два. Суфлерская будка наверху, напоминающая люк танка, была весьма внушительна. Не говоря уже о музыке Моцарта и Сальери, по воле создателя московской «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана соединенных воедино. Прилагались и бомбы – в виде двух оперных див внушительной комплекции.

 

Обмен масками

«Директор театра» стал наиболее заметным спектаклем нынешнего фестиваля. Заметным – не значит лучшим, но определенно – звонким, ярким, коммерчески выгодным. Дмитрий Бертман использовал Пушкина и отравление Моцарта для затравки. Каламбур здесь уместен, потому что отравление Моцарта происходит не совсем всерьез. К тому же, не сразу и догадаешься, где тут Моцарт.

«Директор театра» – это мюзикл. В основе – «Моцарт и Сальери» Пушкина. Причем создатели разъяли пушкинский текст на части, но разъяли не как труп, а как нечто живое. С легкостью, в пушкинско-моцартовском духе, прошлись по классическим темам. Устроили буффонаду, для убедительности пригласив знаменитых драматических артистов. Игорь Костолевский и Михаил Филиппов поочередно играют в Моцарта и в Сальери, совершая подходы к виолончели и скрипке. А отдельные реплики вообще достаются директору театра (Михаил Янушкевич). Директор ведь тоже в каком-то смысле творческая единица. Эта намеренная путаница, надо полагать, призвана доказать, что с гением и злодейством все еще более запутано, чем считалось раньше. Кто из них гений, а кто – не совсем? Вроде бы даже Моцарт писал доносы на более успешного Сальери. Так что обмен масками как будто оправдан.

 

Путь к успеху

Самое бесспорное в спектакле «Директор театра» – естественное соединение драматической игры и музыки, которую преподносит камерный оркестр Petit Opera. А самое спорное – быстрое скольжение по поверхности. Обозначение вех.

Полновесные примадонны плетут интриги и грудью прокладывают себе путь наверх, на музыкальный олимп, не забывая считать чужие деньги. Директор театра тоже с вдохновением их считает и пересчитывает, с раздражением рассуждая о хорошем вкусе: «Хороший вкус заполняет головы критиков, а не зрительные залы». Его волнует касса. Отсюда и его пламенный пересказ либретто Бомарше, которое легко легло в основу оперы Сальери «Тарар». В директорском феерическом изложении это звучит как пересказ типичного сериала, в котором все запутано и летит в тартарары, в смысле – в кассу. Все вокруг друг другу то ли завидуют, то ли делают вид, что завидуют. Яд разливается в воздухе. Но это уже не совсем яд, а легкий головокружительный напиток. «Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей». Героев ждет не смерть, а игра в смерть. Актеры проходят по грани. Еще шаг в сторону, и ты падаешь если не в пропасть, то в пошлость. Об этом еще Шекспир писал, вложил в уста Гамлета слова про артистов: «Среди них бывают такие, которые сами начинают смеяться, чтобы рассмешить известное количество пустейших зрителей, хотя как раз в это время требуется внимание к какому-нибудь важному месту пьесы; это пошло и доказывает весьма прискорбное тщеславие у того дурака, который так делает». В «Директоре театра» прямой пошлости избежать удалось. Однако удалось и отвлечь от важных мест пушкинской пьесы за счет насмешек.

 

Маэстро, «Реквием»!

Сейчас ведь в искусстве дурачатся почти все. Притворяются, даже перед лицом смерти. В «Директоре театра», правда, дурачатся красиво, привлекая не самые востребованные вещи, в том числе и арию Эуриллы из оперы «Цифра» Антонио Сальери, и арии мадемуазель Зильберкланг и мадам Херц из оперы «Директор театра» Вольфганга Амадея Моцарта. И как итоговое высокохудожественное хулиганство – «Дуэт любви и дружбы» на музыку Моцарта и Сальери. Скрестили медведя с велосипедом. Нельзя сказать, что дуэт притянут за уши. Даже в пушкинском тексте имеются слова: «Заветный дар любви, переходи сегодня в чашу дружбы...». Вот заветный дар и переходит – с помощью музыки, изящно. Но при этом даже «Реквием» звучит уже не столь трагично.

За трагическую часть в спектакле ответ держит Михаил Филиппов, один из самых мощных современных русских актеров. Но режиссер Дмитрий Бертман сильно упростил ему задачу. Одна из «Маленьких трагедий» превратилась в средних размеров комедию (1 час 20 минут без перерыва). В год совершеннолетия фестиваля это позволительная роскошь.

 

 



  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Николай Цветков принял участие в мероприятиях по случаю 76-й годовщины Любанской операции
Полиция напоминает правила защиты персональных данных
Пятьсот бегунов соревнуются сегодня в Пскове
В Пскове ищут мужчину с татуировками и особыми приметами
Сегодня второй день ралли «Пушкинские Горы-2018»
Псковичи и белорусы обсудили предстоящую встречу на Кургане Дружбы
Сегодня в Пскове пройдет праздник «Маленький чемпион»
Все участники беговых соревнований на Кубок губернатора получат подарки
Михаил Ведерников: Псков не готов к Ганзе