Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Культура

Пейзаж – его предназначение

Художник Геннадий Алексеев для большинства из нас – terra incognita или даже неведомая планета

14 февраля 2015 года, 08:55
Полное отсутствие пиара при наличии откровенного таланта. Мы ведь сегодня так не любим патетику и пафос, следовательно, сможем наконец оценить его по достоинству. По делам его, а не по словам.

Дом, построенный его руками – самим спроектированный, трехуровневый, с огромной светлой мастерской – это тоже очень красивая история.

– Сколько лет строил, десять?

– До ума довел за 13.

– И с чего начал? С проекта?

– Да, затем копал котлован под фундамент. Лопатой. Тачкой вывозил землю. Честно говоря, строил с Божьей помощью. Денег ведь не было. Если все рассказывать – как известняк для фундамента привозил с заброшенных ферм из Малой Листовки, как друзья с кирпичом выручали, как балки тесал топором – длинно получится. И надо ли?

Биографию свою Геннадий строит почти так же, как дом, она у него ясная, без лукавства. Коренной пскович, выпускник школы №11, дальше – армия, служба на Северном флоте, Ленинградское художественное училище имени Серова, институт имени И.Е. Репина (та самая Академия художеств, что основал еще Петр Великий в 1724 году); он – член Союза архитекторов, член Союза художников, действительный член Петровской Академии наук и искусств, живописец, участник всероссийских, зональных и городских выставок. Все, вроде бы ясно, кроме одного: как и почему он бросил архитектуру, в которой был успешен, где реальная серьезная карьера вырисовывалась, и променял все это на призрачную возможность достичь чего-то серьезного в живописи? 

– Любовь ли для тебя живопись? Ведь именно ради нее ты многим пожертвовал? 

– Ну да, и любовь, и жизнь.

Начинал серьезными проектами в Костроме, затем стал главным архитектором «Псковгражданпроекта». Но в конце концов любимая живопись перетянула чашу весов. И, как сказал Владимир Шуляковский: «С одной стороны обидно – «умер» хороший архитектор, но зато какой классный художник появился!»

– Кто-то тебя учил рисовать? Не с неба ведь тебе этот дар свалился? 

– Повезло с учителями, интересными и разными. Николай Родихин в изостудии при Доме пионеров… В школе №18, куда я попал на 2 года, Михаил Ободнев мне глаза раскрыл и за руку привел в страну под названием «искусство». Он ведь добился создания в школе кабинета рисования и черчения. Сегодняшней школе и не приснится подобный кабинет, одни только гипсы чего стоят – Гудон, Сенека, Венера Милосская. У меня, восьмиклассника, даже персональная выставка была в кинотеатре «Победа», на втором этаже. Хотя я прекрасно понимаю, что это – всего лишь школьные рисунки, достаточно незрелые, но такая поддержка много значила. Знал бы, где могила Ободнева, непременно бы съездил... А перед училищем – еще один педагог – по псковским масштабам Великий Валентин Васильев. 

– Лично мне очень нравится именно то, как ты и твоя живопись развиваетесь сегодня. Это не оговорка – развиваетесь – нет ощущения довольства достигнутым и успокоенности. У тебя как раз появился новый цикл, мурманский, с совершенно иным колоритом и каким-то особенным подходом к натуре. Похоже, очаровала северная земля? Чем?

– Всем. Не только люди старались помочь, но даже, как это ни странно, животные. Хотели посмотреть местную диковинку – водопад в скалах, но дорогу туда никто из нас не знал. На свой страх и риск отправились, и уже в пути нежданно-негаданно появился поводырь – умница лайка, всю дорогу бежавшая впереди нас и приведшая нас точно к водопаду. Побыла с нами, полюбовалась видами и исчезла... Открытий и откровений действительно немало, одно из них – Териберка. 

  Да, вчера еще мало кому известная, сегодня Териберка стала донельзя популярной. Слышим едва ли не из каждого утюга: «Левиафан», Звягинцев... Даже люди, не видевшие фильм, название поселка на берегу Баренцева моря выучили, а многие полюбопытствовали даже, как он выглядит – край земли. Я, грешна, тоже полистала фотографии, и мой-то интерес как раз легко объясним: пыталась понять, чем так притягивает мурманская земля нашего Геннадия Алексеева. Почему именно оттуда он привез этим летом пачки этюдов? Разглядываю северные пейзажи и вдруг понимаю: да они похожи, как бывают похожи самые близкие родственники – художник и суровые, прекрасные своей северной сдержанностью места. 
 

Та самая мурманская лайка.

От Геннадия как раз ни слова лишнего, ни эмоции преувеличенной, ни приукрашивания действительности не дождешься – по-мужски сдержан, скуп на слова, закрыт и вроде бы «застегнут на все пуговицы». Не знай я его работ, легко могла бы и поверить этой суровости. Но работы не позволяют обмануться, выдают художника с головой. Все сильнейшие эмоции мастера, кажется, там – на его холстах: любовь, восхищение, тихий или откровенный восторг, щемящая грусть, любование, а подчас и ликование… Романтик, всю силу своего таланта растрачивающий на то, чтобы его собственное упоение красотой окружающего мира разделил зритель. И ведь получается. 

В галерее «Дар» проходит сейчас персональная выставка нашего художника. И посетители задерживаются возле работ, многие подолгу, их притягивают те самые обманчивые простота и легкость, из которых, как считал Ле Корбюзье, рождается великое.

Запись из книги отзывов: «Ваша живопись – как тихая молитва, заглушающая грохот навязчивой телерекламы и вопли митингов».


Еще одна: «Места столь узнаваемы, что даже щемит сердце. Великолепны ваши просторы псковских равнин! Ваши работы дышат свободой полета и мысли!»

 
«На краю земли. Баренцево море». Работа экспонировалась на выставке в мурманском музее. На открытии выставки в псковском «Даре» эту картину приобрел коллекционер.

С одной из посетительниц выставки, художником Ниной Петровой, мы разговорились.

– Вы ведь однокурсники по училищу имени Серова. А каким помнится Гена-студент? 

– Внешне – серьезный вроде (как, впрочем, и сейчас), но здорово умел не просто пошутить, но еще и спародировать кого-либо, у него изумительно получалось подражать голосам однокурсников, преподавателей... Еще он очень много времени проводил в библиотеке – над альбомами и книгами. На последних курсах «выстрелил» вдруг – хорошими живописными работами.

– Интересно услышать ваше мнение о его сегодняшней живописи.

– Тому, как Геннадий чувствует природу, можно только позавидовать. Пленэр, вольная воля – его стихия. Пейзаж, безусловно, его предназначение; он чувствует природу и видит в ней то, что редко кто может увидеть. Во многих работах сквозит русская печаль-тоска по чему-то несбывшемуся. За последние 3-4 года его живопись изменилась: палитра стала богаче, много света и радости в его живописи. И та самая псковская природа, не испорченная цивилизацией, подлинная, сохранившаяся, обрела на его холстах словно второе дыхание.
  Автор: Ольга Кошелькова

  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Регина Тодоренко и Тимур Родригез снимают новый выпуск «Орла и решки» в Пскове
Антициклон принесёт в Псковскую область бабье лето
Первая сессия Псковского областного Собрания нового созыва состоится 30 сентября
С начала этого года Псковскую область посетили 200 тысяч туристов
100 млн рублей ежегодно будет получать ПсковГУ на реализацию программы развития
Вакантный мандат Псковской гордумы получит сотрудница радиозавода «Плескава»
Концерт шансонье Артура Руденко пройдет в Пскове 28 сентября
ПАИ обогнало конкурентов по цитируемости в два раза
В Пскове с 1 октября изменится расписание движения автобусов