Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Истории

«На себя надеялась и в людей верила»

Татьяна Шутилова всю жизнь работала для своих земляков и в свои почти 85 лет по-прежнему верит только в лучшее

21 сентября 2010 года, 10:35

Несмотря на свой почтенный возраст, а 3 ноября жительнице деревни Чижевщина Невельского района Татьяне Николаевне Шутиловой исполнится 85 лет, она сохранила крепкую память и ясность суждений.

Для своих земляков Татьяна Николаевна – человек  уникальный. Ей одинаково дороги два праздника, отмечаемые летом – День железнодорожника и День медицинского работника. В санатории «Голубые озера» она проработала с 1949 по 1989 год –  40 лет из своего полувекового трудового стажа. Такого славного послужного списка у других голубоозерцев, работавших в этой здравнице, – нет.

 

Трудный контингент

 Татьяна Николаевна,  вы стали одной из первых сотрудниц санатория…

–  Когда я пришла туда работать, никакого санатория в современном виде еще и в помине не было, – улыбнулась собеседница, погружаясь в воспоминания. После войны наш дом отдыха «Опухлики» был восстановлен на месте детского санатория, проработавшего в довоенную пору три года. Первых послевоенных отдыхающих дом отдыха принял 1 февраля 1949 года. Деревянные корпуса, где и после войны размещались отдыхающие, простояли без малого 20 лет –  до 1968 года. И лишь потом были построены вначале трехэтажное кирпичное здание, а тридцать лет назад и шестиэтажный корпус. Тогда и назвали преобразованный санаторий так поэтично –  «Голубые озера».

Поначалу отдыхающими в основном были фронтовики – трудный контингент. Однажды зашла в номер и увидела, что один наш пациент, сбросив простынь на пол, лежит на кровати… в сапогах. Когда я спросила его, в чем дело и не нужна ли помощь, – с мужчиной случилась настоящая истерика. Он долго кричал, что нас на войне защищал, жизни своей не жалея… Но ведь и мы натерпелись в оккупации лишений и страха. Каждый день мог для нас стать последним.

Даже после Победы война о себе напомнила. Когда в лечебный корпус связь налаживали, в вырытой траншее 60 мин нашли…

 

«Резала вены, чтобы не угнали»

Перед освобождением Невельщины от врага из района начался массовый угон местного населения в Германию. Как вы избежали этой участи?

– До осени 1943 года в нашем доме были на постое четверо немецких связистов и еще один чех по фамилии Барон. Он хорошо говорил по-русски и был к нам добрее немцев. Осенью 1943 года, перед освобождением Невельщины, немецкие жандармы в числе прочих хотели увезти в Германию и нас, дав на сборы полчаса. Тут-то нам и помог наш чех, убедивший немцев отсрочить нашу репатриацию еще хотя бы на час. После этой перепалки, как только немцы ушли, по приказу Барона подогнали подводу, он наказал нам немедленно уезжать из деревни к каким-нибудь родственникам. Это мы и сделали, укрывшись у тети маминой сестры в деревне Оставец. А наш дом в Сорокино, где я родилась, через болото из этой деревни виден был… Да, вернуться в него нам уже было не суждено… А ведь я, чтобы не быть угнанной в Германию, вены себе резала: шрамы на всю жизнь остались… Донеси кто на нас – нашу семью немцы бы не пощадили: отец, Николай Антонович Жуков, активным колхозником был, а мама, Ефросинья Ивановна, до войны  сельским депутатом избиралась… К счастью, тогда среди односельчан предателей не оказалось…

 

«Меня стрелочницей сделали»

Как после войны вы стали железнодорожницей?

– После освобождения Чижевщины, где мы стали жить, в нашей деревне едва ли не пять человек осталось: кто на фронте был, кто – в партизанах, кого – угнали или расстреляли… А работать-то, землю из руин поднимать кому-то надо!

 Летом 1944 года меня, 19-летнюю девчонку, в прямом смысле стрелочницей сделали. После освобождения нашего края от фашистов части Красной армии дальше пошли, железную дорогу надо было кому-то из нас, людей гражданских, обслуживать. Тут-то и пришли к моей маме меня на работу «сватать» – председатель местного сельсовета Елисеев и начальник станции Опухлики   Зимин. Выбор у меня был небольшим: или на лесосплаве за весь колхоз «отдуваться», или на знакомую станцию стрелочницей идти. Видя мою растерянность, мама за меня все решила. «Дочка пойдет на железную дорогу работать. Только объясните ей по работе, что к чему», – попросила она.

Когда я с землячкой Зиной в Великие Луки на работу устраиваться поехала, едва ли там с жизнью не распрощалась. На станцию Великие Луки, где мы тогда были, тучи немецких самолетов налетели. Как начали бомбить нас «пташки» со свастикой, так несколько бомб и попали в наш поезд, на котором я приехала в этот и без того до камня разрушенный город. Страшно было ощущать дыхание смерти рядом… А потом дежурная по станции приказала нам наш разбомбленный состав расцеплять. На нем мы и вернулись домой. На другой день при бомбежке станции целая бригада железнодорожников погибла – четыре бомбы аккурат в их рабочую землянку попали… А еще говорят: бомбы в одну и ту же воронку не падают. Сама  видела: еще как падают! Так и началась моя трудовая вахта на железной дороге.

Насколько этот труд был тяжел для меня – истощенной девчонки, словами не передать. Надо было без промедления и тяжеленные балансы на стрелках перемещать, и сами стрелки от снега чистить: тогда по станции Опухлики движение поездов было интенсивным, не в пример нынешнему. И никакой автоматики, как сейчас… Тогда я и с супругом своим виделась лишь урывками: он в Великих Луках работал, а я на своем посту почти без замен: то он на работе, то я на дежурстве. Начальник так и говорил: «Нет у меня людей! Хочешь с мужем видеться – ищи замену!» А я что ж – из полена замену себе «состругаю»?.. Вот так и жили-работали.

 За работу во время войны мне вручили удостоверение к медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Жаль, что саму награду мне так и не вручили до сих пор. Чиновникам всегда не до простых людей было… А мне в ту пору, еще молодой девчонке, куда важнее были другие знаки отличия за свой труд. За три года работы на железной дороге руководство поощрило меня двумя отрезами шелка на платье. Мы ткань выкрасили, платья сшили: я их потом еще долго носила…

Когда с фронта начали возвращаться демобилизованные, у меня появилась возможность уйти с железной дороги. Тогда как раз в Опухликах воссоздавался наш дом отдыха: туда я на работу и перешла.

 

По совести

Давайте пофантазируем: если бы вы поймали золотую рыбку, готовую исполнить единственное ваше желание, о чем бы вы ее попросили?

– Ой, не рыбачка я! Все больше на себя по жизни надеялась, в людей верила, им старалась добро делать… Но если бы с рыбкою золотою повстречалась, то у нее здоровья бы попросила. Сделать еще многое хочется, а силы уже не те, что раньше были…  Хочу до своего последнего дня, как сейчас, на своих ногах ходить, себя обихаживать и память ясную сохранять.

Жизнь и сейчас интересна: главное – жить по совести.

 

 

Цитата

«Я так скажу: по-настоящему любит и ценит жизнь как раз тот, кто лиха в ней испытал с избытком».

 



  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Скончалась экс-заведующая кардиологическим отделением горбольницы Пскова
Лже-волонтеры украли деньги и золото у псковской пенсионерки
Проекты по производству фанеры и биоугля одобрил экспертный совет «Моглино»
14 апреля Михаил Ведерников ответит на вопросы псковских СМИ
Сочинения четырёх псковских школьников вошли в сборник «Я — гражданин России!»
Туроператоры уверены, что у отдыхающих в Турции псковичей проблем с возвращением не возникнет
Мужчина погиб под колёсами своего КАМАЗа в Дно
Вылет резервного борта из Калининграда в Псков назначен на восемь вечера
Благоустройство сквера началось на площади Ленина в Пскове