Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Общество

Знамя над рейхстагом!

Из книги Михаила Петровича Минина «Трудные дороги к победе», Псков, 2001 год

29 апреля 2010 года, 11:32

Перед решающим штурмом на исходном рубеже, в подвале «дома Гиммлера», сосредоточились в основном подразделения двух частей. На правом фланге находился батальон майора В.И.Давыдова из 674-го стрелкового полка, на левом — батальон капитана С.А.Неустроева из 756-го стрелкового полка. В стыке между ними находилась наша малочисленная штурмовая группа, в составе которой осталось немногим более десяти человек ( операция началась 26 апреля 1945 года – ред).

На левом фланге к наступлению готовился батальон К.Я.Самсонова, который по замыслу командования 380-го стрелкового полка (исполняющий обязанности командира полка майор В.Д.Шаталин, заместитель командира полка по политчасти майор Ш.X.Килькеев) должен был обойти водоем справа и затем наступать левее батальона С.А.Неустроева. Все три батальона в предыдущих боях понесли большие потери и к началу решающего штурма были пополнены за счет других подразделений. Однако численный состав каждого из этих батальонов составлял не более 70-80 процентов штата. Вот такими незначительными силами предстояло штурмом взять рейхстаг без сопровождения танков и артиллерии.


Ровно в 21 час 30 минут по местному времени, когда в Москве было 23.30 тридцатого апреля, началась артиллерийская подготовка штурма. Основную мощь огня в период артподготовки обеспечивали орудия и тяжелые минометы, установленные на закрытых позициях. В этой артподготовке принимала участие и наша 136-я артбригада, наблюдательный пункт которой был оборудован в «до­ме Гиммлера» еще утром этого дня.

По приказанию В. Н. Макова минут за пять до окончания артподготовки А. Бобров, Г. Загитов, А. Лисименко и я, имея за пазухой два красных знамени, выскочили из углового оконного проема и сразу устремились к каналу. Загитов прекрасно ориентировался на местности в любое время суток. Он безошибочно привел нас в темноте к заранее разведанному месту переправы.

Когда огонь артиллерии и минометов перенесли в глубину Тиргартена, в воздух взметнулась серия зеленых ракет – это был сигнал начала штурма. Но к этому времени мы вчетвером уже были на другом берегу канала. Перебегали по толстой трубе цепочкой друг за другом: первым – Г. Загитов, затем я, А. Лисименко и А. Бобров.

Не ожидая подхода основных сил, мы сразу же броси­лись в направлении парадного входа. Весь этот маршрут Г. Загитов еще днем в бинокль хорошо изучил с третьего этажа. Бежали стремительно. Справа и слева заговорили уцелевшие огневые точки врага. Однако огонь противника был малоэффективным, так как нас хорошо защищали штабеля кирпича, отвалы земли и временные строения, расположенные возле рейхстага.

Когда приблизились к рейхстагу, на ходу открыли автоматный огонь по главному входу и, не задерживаясь ни на секунду, сразу же стали подниматься по широкой гранитной лестнице, заваленной осколками кирпича. К этому времени подбежал неизвестный воин и остановился в нерешительности у нижних ступенек. Обгоняя его, Гиза крикнул: «Смелее, браток, вперед!»

Вспоминая об этом эпизоде, мы часто шутили, что этот безымянный герой, первым достигший ступенек главного входа, неожиданно остановился в раздумье: брать одному рейхстаг или ждать подмоги.

Массивная двухстворчатая дверь оказалась запертой. Справа и слева от нее дверные проемы были замурованы кирпичом. Возле нас вскоре скопилось до взвода солдат. Пытались дружно подналечь плечом, бить ногами и при­кладами, но дверь не поддавалась.

Со взломом двери нельзя было медлить, ибо мы могли упустить фактор внезапности. Гиза Загитов предложил принести бревно, которое валялось внизу, недалеко от ступенек, и ударить им в дверь. Маков сразу одобрил эту инициативу. Загитов и Лисименко бегом спустились вниз и вдвоем принесли не очень-то толстое бревно. Гиза нес комель и поэтому оказался ближе всех к двери при ее взломе. Он-то и направлял удары бревна в створку. После нескольких таранных ударов, которые наносились с учас­тием более десяти человек, дверь распахнулась. Внутрь здания сплошным потоком хлынули советские воины. Впереди всех был коммунист Гиза Загитов, который вместе с бревном так и влетел в вестибюль, когда распахнулась дверь. Вслед за ним в числе первых перешагнувших порог рейхстага были коммунисты А. Бобров, А. Лисименко и я во главе с капитаном В.Н.Маковым. Первые шеренги открыли автоматный огонь. В рейхстаге темно – хоть глаз выколи, трудно ориентироваться. Замелькали огни ручных фонариков.

В этой трудной обстановке бывалые воины, не ожидая команды, забросали гранатами коридоры и выходы из подвалов.

При описании штурма рейхстага обычно авторы упус­кают весьма существенную особенность начала боя внутри здания. В результате мощной артиллерийской подготовки враг был загнан в подземелье. На первом и верхних этажах остались незначительные силы, которые были сходу опрокинуты нашими передовыми подразделениями, ворвавшимися в рейхстаг. Советские воины умело использовали фактор времени. Когда враг опомнился и пошел в контратаку, в рейхстаг уже вступили батальоны С.А.Неустроева, В.И.Давыдова и передовые подразделения 380-го стрелкового полка. Выиграв драгоценное время, советские воины, несмотря на сопротивление фашистов, освобождали комнату за комнатой.

Воспользовавшись растерянностью врага и успехом, которого добились атакующие в первые минуты боя, командир нашей группы решил пробиться наверх рейхстага. Среди сплошного шума, автоматных очередей и разрывов гранат мы услышали команду капитана В.Н.Макова:

- Минин, собери всех и с флагом наверх!

По соседству со мной были Г.Загитов, А.Бобров и А.Лисименко. По лестнице, которую с помощью фонарика в темноте обнаружил Г.Загитов, вчетвером устремляемся наверх. Впереди бежал Г.Загитов, освещая фона­риком полуразрушенную лестницу, вслед за ним – я со знаменем, а затем А.Лисименко и А.Бобров. Все коридоры, которые выходили на лестницу, мы забрасывали гранатами Ф-1 и прочесывали автоматными очередями. Мы еще были на втором этаже, а снизу на помощь нам уже устремились многие воины из стрелковых подразделений. Часть из них сразу же залегла у входов в коридо­ры, чтобы не допустить проникновения противника на лестницу, а остальные бежали за нами наверх.

Перед самым чердаком я случайно наткнулся на торчащую из стенки тонкостенную трубку. Сильно рванул ее рукой, и она легко отломилась. Я решил ее использовать в качестве «древка» знамени и захватил с собой.

Когда достигли чердака, нужно было скорее найти выход на крышу. После того, как прочесали чердак автоматными очередями и бросили в темноту несколько фанат, Г.Загитов посветил фонариком и сразу обнаружил невдалеке грузовую лебедку, две массивные пластинчатые цепи которой уходили вверх. Звенья гигантской цепи были такой величины, что в них свободно входила ступня ноги.

Один за другим вчетвером лезем по цепи наверх. Как всегда, впереди Гиза Загитов, а за ним – я со знаменем. Чтобы удобнее было лезть, «древко» я держал в зубах, ав­томат за спиной, а в правой руке – пистолет. Метра че­тыре лезли по цепи, пока не достигли слухового окна, через которое и выбрались на крышу. Вблизи в темноте еле виднелся силуэт небольшой башни, к которой я и Загитов стали прикреплять Красное знамя. Вдруг на фоне огненного зарева от разорвавшегося на крыше снаряда А. Лисименко заметил наш дневной ориентир – «Богиню победы», как тогда мы называли скульптурную группу.

Несмотря на артиллерийский обстрел, решили водру­зить Красное знамя именно наверху этой скульптуры. Здесь же на крыше в темноте я почти наугад написал на полотне знамени свое имя и имена товарищей — Боброва, Загитова и Лисименко, водрузивших первое Знамя Победы наверху рейхстага 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут по местному времени.

Чтобы привязать знамя к металлическому «древку», Загитов разорвал свой носовой платок на тесемки. Этими тесемками мы привязали два угла полотнища к трубке. Обдирая в кровь руки о зазубрины многочисленных пробоин от осколков снарядов, с помощью товарищей я залез на бронзового коня. Нашел отверстие в короне вели­канши и установил в нем «древко». Чтобы знамя не упало, «древко» привязал к короне тесемками от носового платка Загитова. Длинных и более прочных тесемок можно было нарвать и из самого полотна знамени, но мы в спешке не догадались этого сделать.

Только тогда, когда была полностью выполнена боевая задача, я почувствовал всю опасность своего положения. Я продолжал стоять на бронзовом коне, держась за коро­ну великанши. На крыше рейхстага рвались снаряды и мины.

От взрывных волн качалась бронзовая скульптура. Мне казалось, что вздыбленный конь свисает над фронтоном и что вот-вот вся эта бронзовая громадина вместе со мной грохнет вниз.

Как только я слез с коня, мы все обнялись и решили немедленно доложить В. Н. Макову о водружении Знамени Победы. Я, Загитов и Лисименко остались на крыше, а Бобров стремглав бросился вниз.

Вскоре на помощь к нам прибыл капитан В. Н. Маков с подкреплением. Командир с нескрываемым восторгом обнял каждого из нас и расцеловал. Затем в сопровождении Боброва он спустился вниз и немедленно доложил по рации командиру корпуса генерал-майору С.Н.Переверткину о выполнении боевой задачи. При докладе по рации от избытка чувств В.Н.Маков кричал в трубку, не стесняясь в выборе слов: «Товарищ генерал, мои парни первыми водрузили Знамя Победы наверху рейхстага в корону какой-то бабе!» Этот доклад слушал и начальник политотдела 3-й ударной армии полковник Ф.Я.Лисицын, который в то время находился на командном пункте 79-го стрелкового корпуса. Позднее он подтвердил это на ноябрьском 1961 года совещании участников штурма рейхстага.

Весть о водружении артиллеристами (так тогда называли нашу группу) Знамени Победы быстро облетела всех воинов, штурмовавших рейхстаг, вызвала у них огромный патриотический подъем. Для закрепления достигнутого успеха на верхний этаж здания прибыло много воинов из разных подразделений 150-й и 171-й стрелковых дивизий и других частей.

Среди них был и разведчик Вася Фамильский, который день назад вместе с лейтенантом Денисовым на подступах к рейхстагу корректировал огонь батарей своего артдивизиона 122-миллиметровых пушек. Когда ранилкомандира взвода, Вася одипродолжал успешно выполнять боевую задачу, а в пери од штурма рейхстага с разрешения начальника штаба 136-й артбрйгады подполковника А. Бумагина вошел в состав штурмовой группы капитана В. Н. Макова и вместе с ней в первых шеренгах атакующих ворвался в рейхстаг.

Этот жизнерадостный молодой парень, находясь на верхнем этаже рейхстага, в трудных боевых условиях не унывал и продолжал отпускать одну шутку за другой. Выбравшись на чердак, В.Фамильский громко закричал: «Ребята! Кто первым поймает Гитлера – тащите его сюда, чтобы здесь на перекладине повесить подлеца на крюке за самое больное место...». Как позднее стало известно, маньяк Гитлер несколько часов назад сам покончил со своей преступной жизнью.

Первый час боя внутри рейхстага был характерен еще и тем, что он протекал в условиях крайне сложного управления атакующими. Управление подразделениями бы­ло нарушено еще при форсировании канала. Штурмую­щие воины переправлялись цепочкой друг за другом по трубам и швеллерам, которые нередко находились вне полосы наступления того или иного подразделения. Ведь фронт-то наступления всех трех батальонов составлял менее двухсот метров. На противоположном берегу канала в темноте атакующие еще больше перемешались и, не разбираясь по своим подразделениям, все устремились в рейхстаг, чтобы вновь не попасть под шквальный огонь на открытом месте. В рейхстаге, в темноте, также трудно было ориентироваться и, по существу, исключалась возможность каких-либо перестроений.

Если объективно оценивать бой, то первыми ворвались в рейхстаг через триумфальный вход представители разных подразделений - именно те люди, которые без какой-либо остановки стремительно преодолели все расстояние от канала до главного входа.

Недостатки в управлении смешавшимися подразделениями внутри рейхстага были восполнены исключительной активностью многих бывалых воинов, младших командиров, командиров взводов, рот и командира штурмовой группы капитана В. Н. Макова. Мне хочется особо отметить роль старшего сержанта А. П. Боброва при ведении боя внутри здания. Он был высокого роста, подтянут. При отсутствии погон на кожаной куртке все его принимали за большого командира. Его резкий и твердый голос можно было слышать повсюду, где создавалась опасность для наших подразделений. Нередко этот бесстрашный воин заставлял растерявшихся солдат поспешно занимать оборону именно там, где намечался успех у противника.

Действия А. П. Боброва в рейхстаге были настолько заметными, что его образ на долгие годы сохранили в своей памяти многие солдаты и командиры. На упомянутом выше ноябрьском совещании 1961 года я показал А. П. Бересту, бывшему замполиту батальона 756-го полка, несколько фотографий активных участников штурма рейхстага, и он безошибочно указал на фото Леши. «Вот это и есть тот самый Бобров, который успевал побывать в период боя за рейхстаг в самых опасных местах», - подчеркнул А. П. Берест.

Поздно вечером 30 апреля в рейхстаге мы были приятно удивлены, когда увидели внутри здания в числе первых прибывших командиров и политработников агитатора политотдела 150-й стрелковой дивизии капитана И. У. Матвеева. В ту пору ему было уже за сорок. Несмотря на возраст, он сумел под огнем врага преодолеть препятствия перед рейхстагом и прибыть туда, где решалась судьба последнего сражения. Пламенный агитатор находился в горящем здании до полной капитуляции врага.

30 апреля в начале двенадцатого часа ночи на простом листе бумаги из школьной тетради я записал фамилии всех воинов, которые помогли нам организовать оборону на чердаке. Некоторые бойцы приходили сюда, чтобы посмотреть, где водружено первое Красное знамя. Они тоже просили меня записать их имена. Всего на чердаке было более двадцати человек.

Бой за рейхстаг с каждым часом становился все более напряженным. Лестницу, которую мы контролировали, противник несколько раз пытался отбить, но его атаки не достигали цели. Советские воины самоотверженно действовали в темноте и в незнакомой обстановке. Ориентируясь по огненным вспышкам автоматных и пулеметных очередей и голосу своих товарищей, бойцы смело врывались в комнаты и забрасывали противника фанатами.

В одном таком бою был тяжело ранен в грудь наш бесстрашный разведчик Газетдин Казыйханович Загитов.

Вражеская пуля прошла навылет в одном сантиметре от сердца (как потом установили врачи), пробила партий­ный билет и колодочку медали «За отвагу», но герой не покинул боя. Получив первую медицинскую помощь от своего сердечного друга Саши Лисименко и старшего сержанта Тканова из стрелкового подразделения (они пере­вязывали ему рану своими индивидуальными пакетами), Г. К. Загитов категорически отказался идти в полковую санчасть и продолжал выполнять боевую задачу. Будучи раненным, он трижды поднимался на чердак для охранения первого Знамени Победы.

Подступы к Знамени Победы и лестницу мы по очереди охраняли до 5 часов утра 1 мая 1945 года. В течение этого времени поддерживали устойчивую связь с командиром группы, который вместе с радистами и рацией находился в одной из комнат на первом этаже рейхстага, и несколько раз участвовали в отражении контратак противника.

Ночью 1 мая 1945 года в рейхстаге я хотел обратиться к капитану С. А. Неустроеву с просьбой, чтобы он посмотрел, где мы водрузили первое Знамя Победы, но не решился, так как первый комендант рейхстага все время на­ходился в крайне возбужденном состоянии, ходил с маузером в руке и наводил твердый порядок внутри здания. Здесь были воины из разных частей и подразделений. Поэтому, прежде чем отдать приказание кому-либо из сол­дат, С. А. Неустроев каждый раз подчеркивал: «Я являюсь комендантом рейхстага».

Когда немцы попытались атаковать из подвальных помещений, С. А. Неустроев приказал солдатам забросать подвал гранатами. По его команде и я успел бросить одну гранату Ф-1 вниз с лестничной площадки первого эта­жа, а затем выдернул предохранительную чеку второй гранаты, но тут же последовала другая команда С. А. Неустроева: «Прекратите бросать фанаты!» В подземелье направилась большая группа разведчиков, а наверху везде находились советские воины. Я вынужден был с зажатой в правой руке гранатой, у которой была выдернута предохранительная чека, длительное время ходить в темноте по рейхстагу, ибо некуда было ее бросить – везде были советские воины. Затекли пальцы, и я боялся, как бы не разжать руку – тогда погублю и себя, и товарищей. От этой опасной ноши я освободился только тогда, когда наша группа в шестом часу утра по приказанию генерала С. Н. Переверткина возвращалась из рейхстага. Я бросил эту фанату в канал, затопленный водой.


По пути мы зашли в подвал «дома Гиммлера» и захватили с собой Г. К. Загитова, который часа полтора назад по приказу В. Н. Макова был доставлен сюда из рейхста­га в бессознательном состоянии. После короткого отдыха наш герой чувствовал себя уже неплохо. Я взял его автомат, а Саша Лисименко повел его под руку. Мы благополучно прошли мост Мольтке, хотя, неизвестно откуда, две коротких пулеметных очереди были выпущены по нашей фуппе, когда мы проходили мост. Возле командного пункта 79-го сфелкового корпуса мы сделали небольшую остановку. После доклада генералу С. Н. Переверткину о выполнении боевой задачи к нам пришел капитан В. Н. Маков и сообщил, что за проявленный героизм при во­дружении первого Знамени Победы командир корпуса приказал представить к званию Героя Советского Союза В. Н. Макова, А. П. Боброва, Г. К. Загитова, А. Ф. Лисименко и М. П. Минина, а всех остальных участников штурмовой фуппы - к ордену Ленина.

Часам к восьми утра 1 мая 1945 года мы прибыли в штаб 136-й артбригады, где были по-отечески встречены начальником штаба бригады подполковником А. Л. Бумагиным. По его приказанию нас четверых сразу сфотогра­фировали. А после завтрака нас вызвал к себе начальник штаба разведдивизиона капитан Владимир Анатольевич Абрамов и на каждого написал наградные листы для пред­ставления к званию Героя Советского Союза (документы эти хранятся в Архиве Министерства обороны, фонд 33, оп. 686196, дело 6078, л.л.168, 189, 205, 212).

Достаточно ознакомиться в архиве с наградным листом, к примеру, на Г. К. Загитова, чтобы убедиться, насколько высоко оценило подвиг группы капитана В. Н. Макова командование разведдивизиона, бригады, корпуса, командующий артиллерией 3-й ударной армии, член Военного Совета армии, командующий 3-й ударной ар­мией, которые скрепили своими подписями этот документ.

«При подходе наших войск к центру Берлина - рейх­стагу, - говорится в представлении, - тов. Загитов по личной инициативе изъявил желание принять участие в его штурме и первым водрузить на рейхстаге Знамя Победы. 6 апреля 1945 г. совместно с сержантом Мининым, ст. сержантом Бобровым, ст. сержантом Лисименко Заги­тов направился на выполнение боевого задания. Следуя впереди наступающей пехоты, Загитов разведал пути подхода к рейхстагу и тем самым помог продвижению нашей пехоты.

28   апреля разведчики зашли в тыл к немцам и наскочили на немецкого часового, действуя смело и решительно, они застрелили часового и ворвались в подвал, где захватили в плен 25 немецких солдат.

29   апреля Загитов и его товарищи прорвались в расположение немцев и корректировали огонь нашей артиллерии по рейхстагу. Дом, в котором они находились, был окружен немцами, но герои не сдавались. Действуя авто­матами и гранатами, они истребили в бою сорок гитлеровцев и продержали дом до подхода нашей пехоты.

апреля Загитов вместе со своими товарищами раз­ведал необозначенный на карте канал, проходящий в 100 метрах от рейхстага, была также обнаружена проходящая через канал переправа. О результатах разведки они немедленно доложили по радио командиру 79-го корпуса.

30 апреля во время штурма рейхстага Загитов первым ворвался в рейхстаг, но в это время получил сквозное ранение в грудь, при ранении прострелен партбилет. Будучи ранен, ст. сержант Загитов и сержант Минин забра­лись на башню рейхстага и установили первое победное Знамя.

За свою храбрость, мужество и геройство, проявленные во время штурма рейхстага, тов. Загитов достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА».

В наградном листе на командира добровольческой штурмовой группы капитана В. Н. Макова, который пер­выми подписали начальник штаба 79-го стрелкового корпуса полковник Летунов и командир корпуса генерал-майор Переверткин, записано так:

«Тов. Маков одним из первых водрузил над рейхстагом Красное Знамя – Знамя Победы.

За отличное выполнение задания командования... тов. Маков достоин присвоения звания «ГЕРОЯ СОВЕТСКО­ГО СОЮЗА». (Архив Министерства обороны, ф. 317, оп. 4334, д. 277, л. 205).

 

О М.П. Минине

Сегодня документально доказано, что 30 апреля 1945 года в 22 часа 40 минут пскович Михаил Петрович Минин в составе штурмовой группы (В.Н.Маков, Г.К. Загитов, А.П.Бобров, А. Ф. Лисименко) первым лично водрузил Красное Знамя над Рейхстагом. За этот подвиг сразу по окончании боя группа в полном составе была представлена к званию Героя Советского Союза. Водружение первого Знамени Победы произошло за несколько часов до того, когда признанные позже официальными знаменосцами Алексей Берест, Михаил Егоров и Мелитон Кантария установили штурмовой флаг 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии, признанный Знаменем Победы. Из-за этой историко-политической конфигурации Михаил Петрович не получил Звезды Героя и был награжден орденом Красного Знамени. Михаилу Минину было 22 года.

Михаил Петрович Минин – коренной пскович. Он родился в деревне Ванино Палкинского района, заканчивал ленинградский техникум, когда началась война. Добровольцем в 19 лет ушел в ополчение в июле 1941 года. Воевал на Ленинградском фронте, участвовал в прорыве блокады Ленинграда. Был ранен, затем вновь служил разведчиком в артиллерии. Он освобождал Псковщину, участвовал в боях за Великие луки, Невель, Пустошку. Освобождал Латвию, Польшу, Германию. Дошел до Берлина в составе 136-й армейской пушечной артиллерийской бригады 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии в звании сержанта.

Среди его наград – ордена Красного Знамени, Красной Звезды, два ордена Отечественной войны второй степени, медали «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».

На протяжении жизни, - в 1977 году Михаил Петрович окончательно, подполковником в отставке, вернулся в Псков, - его друзья, боевые товарищи пытались восстановить историческую справедливость, обращались в соответствующие структуры с просьбой присвоить ему звание Героя Советского Союза. В 2005 году в кампанию по присвоению звания включилось Псковское областное Собрание депутатов. Но желаемого результата добиться не удалось. В этом же году М.П.Минину было присвоено звание Почетного гражданина Пскова.

Сам Михаил Петрович до последних дней ждал заслуженной награды. Он умер 10 января 2008 года, похоронен на городском кладбище Пскова в Орлецах, на могиле установлен скромный памятник.

 

 

 



  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Более 1,5 тыс псковичей пробежали «Кросс нации» (ФОТОРЕПОРТАЖ)
Что покупали на ярмарке в Пскове (ФОТОРЕПОРТАЖ)
В порховской деревне Полоное открыли спортивно-культурный комплекс
Участники «Кросса наций» пробегут по Пскову через пару часов
Автобусы в Пскове сегодня ходят по непривычным маршрутам
За два года в регионе благоустроили около 240 дворов
Михаил Ведерников предложил ввести звание «Заслуженный педагогический работник Псковской области»
Первый подземный пешеходный переход появится в Псковской области
Сельхозпроизводители могут стать участниками ярмарки на площади Ленина в Великих Луках