Политика   Экономика   Общество   Культура   Происшествия        

Общество

Дружба, скрепленная кровью

Накануне 22 июня 1941-го вчерашние девятиклассники, только что сдавшие экзамены, возбужденно обсуждали, где и как будут отдыхать предстоящим летом. Но все

1 июля 2009 года, 13:32

Выпускной девятый класс. Последняя предвоенная весна. Справа – Вася Куличков.- Город Вышний Волочек Калининской области, где тогда жил наш герой, не был оккупирован немцами, но гитлеровцы вплотную подошли к границам района. Семнадцатилетний Вася Куличков, секретарь школьной комсомольской организации, сразу же записался в истребительный батальон, который патрулировал город и ловил диверсантов.

Под большим секретом

Через два месяца после начала войны в квартире Куличковых раздался звонок:

- Вас приглашают в горком партии.

- Может быть, в горком комсомола? — удивленно
переспросил Василий.

- Нет, партии, — подчеркнули на том конце провода.

Осенью 1941 года горком партии стал создавать в городе диверсионно-разведывательные группы, которые потом направляли на оккупированные территории. В одну из таких групп из двадцати семи человек включили и Васю Куличкова.

- Когда я пришел в горком, увидел в приемной знакомых мальчишек и девчонок из нашей школы, — вспоминает Василий Степанович. — Спрашиваю: «Зачем нас сюда пригласили?» Все пожимают плечами. И тут один парень выходит из кабинета и заговорщически мне шепчет: «Я согласился!» Потом секретарь горкома объяснил, что поступило предложение включить и меня в одну из таких групп. Правда, рассказывал он тогда очень скупо, я понял только, что придется на десять дней отправиться в тыл врага.

Спустя месяц — Вася тогда как раз патрулировал город в истребительном батальоне — прибежал нарочный из горкома: «Все собрались, только вас ждем! Скорее на сборный пункт. Оттуда не отлучайтесь, даже домой не ходите, ночевать будете в гостинице, рано утром — отправление в Осташков». В Осташкове тогда была школа подготовки партизан и диверсионных групп.

Дома у Васи наготове стоял маленький рюкзачок с самым необходимым. Юноша подхватил его и кинулся в горком. В одной из комнат лежала оставленная для него гора продуктов — буханки хлеба, консервы, сухари, махорка. «Странно, — подумал тогда Вася, — вроде уходим всего на десять дней…» Большая часть продуктов в рюкзачок не поместилась. Отдал их другу, который в диверсионный отряд не попал.

Дома сказал, что уезжает в командировку. Мать всплеснула руками и заплакала: «Куда? Кругом бомбят!» Накануне семья Куличковых получила похоронку на старшего сына.

Вот так и стали партизанами

В Осташкове будущих диверсантов учили стрелять, минировать железные дороги и шоссе, вербовать шпионов, вести разведку. Учеба заняла десять дней, потом экзамен.

- Помню, майор-пограничник, который с нами занимался, говорит: «Ну, ребята, вы хорошо усвоили теоретический материал, но имейте в виду — враг очень коварен. Желаю вам всем вернуться живыми», — вспоминает Василий Степанович.

В группе было шесть девушек, а старшим стал коммунист Иван Егоров, ему в то время было около семидесяти. На фронт не взяли по возрасту.

Диверсанты отправились в деревню Пожня (нынешняя Тверская область), где размещались штабы калининских, белорусских и латышских партизан. Это был отправной пункт для диверсионных групп, которые ходили за линию фронта.

- В Пожне нас встретил Алексей Иванович Штрахов, — рассказывает Василий Степанович, — сотрудник центрального штаба партизанского движения. Уже после войны он мне как-то сказал: «Посмотрел я на вас: идут ребятишки совсем, командир старый, толком не подготовленный. Пожалел я вас тогда и решил вместе с вами пойти».

Штрахов изменил маршрут группы и отправился в Великолукский район.

Наши войска стояли у реки Ловать, а немцы — вдоль железной дороги Новосокольники — Локня — Бежаницы. Между Ловатью и железной дорогой была так называемая нейтральная полоса, где базировались партизанские отряды и диверсионные группы. Отряд остановился в деревне Чернушка, где позже погиб Александр Матросов.

- Там размещался партизанский отряд, который в основном состоял из окруженцев и страрослужащих, — продолжает Василий Степанович. — Штрахов, видя, что этот отряд очень хорошо подготовлен, объединил нас. Так и мы стали партизанами. Наряду с разведкой мы стали вести и активные боевые действия.

Взглянул на себя в зеркало и не узнал

2 июня 1942 года в штабе приняли решение разгромить немецкий гарнизон, который стоял в деревне Веретье, в пяти километрах от Локни.

Партизан было двести человек. К этому гарнизону они подошли ночью. Но немцы оказались хорошо готовыми к атаке. Не отступили, как рассчитывали партизаны, а заняли круговую оборону.

- Я находился при Штрахове, — вспоминает Василий Степанович, — а когда завязался бой, мы оказались под шквальным пулеметным огнем, головы не поднять. Пулеметчик укрепился в сарае без крыши и оттуда стрелял. Штрахов отдал приказ товарищу: «Костин, вперед!» А я попросил: «Алексей Иванович, разрешите мне!» «Ну, давай», — кивнул Алексей Иванович. Пополз я через поле к этому сараю. Слышу, за мной кто-то еще ползет. Оглянулся — мой друг Володя Варламов: «Мне Алексей Иванович с тобой разрешил!» Позже Штрахов мне рассказывал, что он Володю не отпускал.

У каждого из партизан было по восемь гранат. Еще в диверсионной школе ребята поняли, что это самое надежное оружие. Василий бросил в тот сарай пять гранат, прежде чем пулемет затих. Чуть позже юноши услышали, что в темноте идет отряд. Решили, что наши на подмогу. Володя вышел им навстречу. Оказалось — немцы. А Василий увидел зеленую ракету — сигнал отхода для партизан.

Позже Василий узнал, что в Володю стреляли. Пуля попала в гранату, она взорвалась, и Володя погиб. Вася только его предсмертный крик услышал.

- Это был мой первый бой, — продолжает Василий Степанович.- Ощущение, что все тело онемело. Я добежал до кустов, спрятался и потерял сознание. Пришел в себя минут через двадцать. Снова подполз к деревне, вижу, там немцы собирают убитых и раненых. До своих добрался только на вторые сутки. Часовой кричит мне: «Стой! Кто идет!» Я в ответ возмутился: «Не видишь разве, свои?!» А потом взглянул на себя в зеркало и не узнал. Настолько перекошенное у меня было лицо.

Боевые раны

Первый раз Василия Куличкова тяжело ранили в сентябре 1942 года. Та старая рана до сих пор дает о себе знать засевшим в голове осколком. Василий Степанович узнал о нем через несколько лет после войны, случайно обнаружили, когда делали рентген.

- Тогда меня выходили деревенские девчата в Белоруссии. Сейчас я их имен даже не вспомню, — вздыхает Василий Степанович. — Отправлять в госпитали на большую землю партизан стали позже. А с поля боя меня вынес эстонец Юлис Цукер. В том бою мы многих потеряли. И командира нашего Ивана Егорова.

Второй раз Василия Степановича ранили в 1943-м. А третью свою рану он получил спустя двенадцать лет после окончания войны. Выследили и напали бывшие полицаи, которые все это время скрывались в лесах. Понимали, им не спастись: милиционеры вышли на их след и подобрались вплотную.

После того, как летом 1944 года партизанские части соединились с регулярными войсками Красной армии, Василий Степанович не попал на фронт из-за тяжелого ранения. Его отправили в Опочку «на восстановление хозяйства». Правда, пробыл он там всего два месяца. Затем — снова служба, тогда как раз начинали формировать органы внутренних дел. В общей сложности работе в милиции Василий Куличков отдал 40 лет.

Радость и скорбь

- Вы не представляете, сколько в 1959 году приехало народу на открытие Кургана Дружбы! Только на нашей территории, на подъезде к лесу, все громадное поле было заставлено машинами. Много было интересных встреч, — говорит Василий Степанович. — В 1944 году, когда фронт подошел вплотную к этим местам, немцы опустошили наш край. Деревни сжигали, людей, которые не успели укрыться в лесу, расстреливали. В лесах было очень много детей. В штабе приняли решение спасти этих ребятишек, вывезти их на большую землю. Я был начальником посадочной площадки. Только наша бригада отправила на самолетах 153 ребенка в Торопец. Сначала родители боялись расставаться с детьми. Но когда от первых спасенных ребятишек стали приходить письма, где они рассказывали, что их вымыли, накормили, уложили спать в чистые постели, родители успокоились. Мы этих ребятишек в двухместные самолеты У-2 сажали по десять человек. И ни один самолет с детишками не был сбит. Все благополучно приземлились. На одну из встреч на Кургане пригласили этих ребятишек. Конечно, они были уже взрослыми людьми. Многие вспоминали, как их спасли. Благодарили нас, читали стихи… Когда мы встречаемся на Кургане, я испытываю двоякие чувства. Конечно, радость — оттого, что еще вижу живыми моих боевых друзей. И в то же время чувство скорби при мысли о тех, кто погиб на этой земле. Сейчас мне дико видеть, как на латвийской территории ходят пограничники с собаками. Там к Кургану не подойти. Пропускают только небольшую делегацию ветеранов — для возложения цветов. Но мы, конечно, узнаем своих, машем и кричим друг другу. Дружба, которая скреплена кровью, сохраняется навечно.

Автор: Наталья Баранова

  Подпишись на нас в соцсетях

Другие новости:

Ограничительные мероприятия в Псковской области продлены по 9 февраля
Михаил Ведерников поручил нарастить темпы строительства школы на улице Заслонова в Великих Луках
Пять базовых станций сотовой связи поставят в 2021 году в районах Псковской области
Водитель фуры погиб в ДТП на дороге Псков – Изборск
В Пскове в 6-й раз прошла акция «Хлеб той зимы»
Корреспондент ПАИ рассказала о своем опыте прохождения вакцинации от COVID-19
Михаил Ведерников поручил применить дизайн-код Пскова к Псковскому району
Еще 10 пунктов вакцинации от коронавируса откроются в Псковской области в ближайшее время
Приз конкурса #ВсеВПсков-2020 за лучшее селфи получила шестиклассница Плюсской школы